Западня - дю Террайль Понсон

– Мадам, мне стало известно, что господин де Сентак – свергнутый принц.

– Вот как? Ну что же, друг мой, эта неожиданная новость не лишена определенного очарования – я вдруг стала принцессой, и не просто принцессой, а повелительницей.

– На данный момент – да, мадам.

– И как же на самом деле зовут моего царственного супруга? – спросила Эрмина, веселясь пуще прежнего.

– Этого, мадам, я не знаю, но с де Сентаком был индус, обращавшийся к нему не иначе, как «саиль», что означает «господин» или «повелитель».

– Жаль, что вы не смогли выяснить, в какой части Индии он имеет наследное право на царствование.

– Там же, где он правил раньше.

– Как? Мой муж правил страной? Но ведь это восхитительно. Я незамедлительно обращусь к нему с требованием устроить военный поход и вернуть земли наших предков.

– Именно это он и намерен сделать, мадам. И женился он на вас только потому, что вы оказались достаточно богаты, чтобы возродить его надежду завладеть сокровищами, необходимыми для воплощения этого плана в жизнь.

– А меня он с собой не возьмет?

– Нет.

– Почему?

– Он собирается жениться на другой.

После этой фразы Гонтрана мадам де Сентак на мгновение посерьезнела. Даже самая веселая и смешливая женщина, услышав о своей возможной кончине, хоть немного, да испугается.

Но тем не менее Эрмина вновь улыбнулась.

– И что же эта другая?

– О ком вы, мадам?

– Ну, эта другая, вы ее знаете?

– Да.

– Кто же она?

– Принцесса Вандешах из Ризапура.

– Ах-ах-ах! Вот так имечко! Явно не лишено местного колорита. Ничего себе! Принцесса… как вы сказали?

– Вандешах из Ризапура.

– Должно быть, какая-нибудь смуглолицая страшила.

– Нет, мадам.

– А видеть вам ее, случаем, не доводилось? – с живостью в голосе спросила мадам де Сентак.

– Доводилось, мадам.

– Эге! Да вы просто бесценнейший человек! – воскликнула Эрмина, охваченная новым приступом веселости. – И что же эта принцесса? Хотя бы мила?

– Очень мила.

– Молода?

– Шестнадцать лет.

– Вот как? Перед лицом такой юности я выстоять не в силах. И эта принцесса приехала во Францию?

– Да, мадам, сейчас она в Бордо.

– А можно удостоиться несомненной чести ее увидеть?

– Вы ее видели.

– Когда?

– Этой ночью. И утром.

– Уверяю вас, вы ошибаетесь.

– Я должен просить у вас прощения. Вы ее видели, ведь эта принцесса, кстати, ничего не знающая о своем высокородном происхождении, ночью приехала с вами сюда, где вы ее, выполняя данное мне обещание, наверняка спрятали.

– Маринетта! – воскликнула мадам де Сентак, прыская со смеху.

– Да, мадам, Маринетта!

– Маринетта – принцесса. Принцесса Вандешах, принцесса Ризапура.

После этих слов Эрмина рухнула в кресло и закатилась безудержным хохотом, в прямом смысле слова чуть не умирая со смеху.

Нетрудно догадаться, что Кастерак к этому приступу веселости отнесся крайне неодобрительно.

Он даже был чрезвычайно уязвлен тем, как мадам де Сентак восприняла его заявления.

– Мадам, – сказал он, – вижу, с моей стороны было бы наивно настаивать на продолжении этого разговора.

– Ах, мой бедный господин Гонтран! Кто-то, явно злоупотребив тем обстоятельством, что вы приехали из Канады, заставил вас поверить в эту невероятную историю.

– Мадам!

– Ох! Прошу прощения, но это и в самом деле безумие.

– А похищение Маринетты? Оно тоже было частью всей этой комедии?

– Ну… пожалуй.

– И, по-видимому, именно поэтому бандиты обращались с девушкой грубо и даже ранили?

– Ранили?

– Да, мадам.

– Но вы не сказали мне, что они сделали с этой принцессой.

– Все очень просто. Они отдали девушку господину де Сентаку, который усыпил ее с помощью какого-то дурмана и отвез в Бореш, где я, благодаря счастливой случайности, смог увидеть и услышать то, о чем только что вам рассказал.

– Таким образом, господин де Сентак…

– Мадам, неужели вы думаете, что органы правосудия отправили бы три десятка жандармов на ее поиски, если бы не были уверены, что похищение настоящее?

– И все равно, друг мой, это невозможно.

– Будь по-вашему, мадам, я больше не буду пытаться развеять ваши заблуждения. Когда беды, о которых я только что рассказал, обрушатся на вашу голову…

– Ах! Мой дорогой господин Гонтран, вы делаете такие ужасные пророчества.

– …вы вспомните наш разговор и поймете, что я был прав. А теперь, мадам, мне остается лишь почтительно откланяться и попросить отдать мне девушку.

– Маринетту?

– Да, мадам.

– Она на кухне.

– Ох, мадам! Как неосмотрительно с вашей стороны!

– Но, друг мой, она ведь служанка.

– Какая разница! У меня были более чем веские основания просить вас выполнить мою просьбу. Ах, мадам! Боюсь, что когда начнется борьба…

– Какая еще борьба?

– В которой вы погибнете, если я и мои друзья вас не защитим.

– Вот как? Чего же вы боитесь?

– Я боюсь, что ваши легкомыслие и неосторожность сослужат вам плохую службу и парализуют усилия тех, кто будет сражаться на вашей стороне.

– Аминь, – изрекла со смехом Эрмина.

– Мадам, прошу вас, будьте так добры позвонить в колокольчик…

– Зачем?

– Приказать привести сюда Маринетту, я заберу ее с собой.

Мадам де Сентак дернула за шнурок звонка. На пороге вырос ливрейный лакей.

– Найдите девушку, которая приехала со мной ночью. Она должна быть внизу.

– Должен сказать, мадам, что ее у нас уже нет, – ответил слуга.

– Вот как? Где же она?

– Уехала полчаса назад.

Все происходящее досаждало Гонтрану все больше и больше. Он снова взял слово и спросил: – Господин де Сентак вернулся?

Услышав этот вопрос, слуга поднял на мадам де Сентак вопрошающий взгляд, пытаясь понять, следует ли ему отвечать.

– Скажите господину де Кастераку, вернулся ли господин де Сентак.

– Нет, – ответил слуга, – его еще нет.

– Замечательно!

Когда слуга закрыл за собой дверь, Гонтран встал и сказал:

– Разрешите откланяться, мадам.

– Друг мой, у вас напрочь удрученный вид.

– Есть от чего. Этой ночью я имел счастье оказать вам услугу.

– И услугу огромную.

– Взамен я попросил вас о совершенно простой вещи, но вы мою просьбу проигнорировали. Послушайте, мадам, я не могу уйти, затаив на вас обиду, поэтому попрошу вас еще об одной вещи.

– Несмотря на легкомыслие, с которым я отношусь к данным мною обещаниям?

– Да, мадам, несмотря на ваше легкомыслие, – ответил Гонтран, побледнев и приняв крайне серьезный вид.

– Слушаю вас.

– Дайте мне слово чести, что на этот раз сделаете, как я вас прошу.

– Ох! Полно вам! Во-первых, я просто так не даю слово чести.

– Ну хорошо, мадам. Соблаговолите лишь пообещать мне в течение двух недель ни словом не обмолвиться господину Сентаку о том, что я вам сегодня рассказал.

– Мне это сделать будет тем более проще, – ответила Эрмина, – что с господином де Сентаком я вижусь очень редко.

– Вы даете мне слово чести?

– Да, даю.

– И вы не будете рассказывать ему о том, что произошло в Бореше?

– Нет.

– Как и о Маринетте?

– Обещаю вам.

– Благодарю вас, мадам, у меня остается ваше слово чести, которому я верю. Не пройдет и двух недель, как вы обратитесь ко мне за помощью.

С этими словами Гонтран раскланялся. Двадцать минут спустя он уже был у Танкреда де Мэн-Арди, где ему сообщили, что Маринетта только что вернулась.

VI

Мадам де Сентак хоть и была обижена на Кастерака, но, поглядев ему вслед, поразилась его бледности и серьезному виду.

На какое-то время дама погрузилась в свои размышления. Схватившись рукой за подбородок, она обдумывала то, о чем только что рассказал Гонтран, и больше не смеялась.

Долго ли она пребывала в этом состоянии полузабытья? Этого не смог бы сказать никто. Как бы там ни было, вернуться к действительности ее заставил шум открывшейся двери.