Неожиданный наследник (СИ) - Яманов Александр

Сидящие за длинным столом дети, радостно заулыбались. А моё сердце снова будто пронзила раскалённая игла.

— Не переживайте. С утра я хорошо поел и ещё не проголодался. Вечером же меня ждёт обед с наставниками, — отвечаю почти искренне, — А детям надо больше кушать, ведь им ещё расти и расти. Кстати, я привёз кое-какие гостинцы, которые передам чуть позже.

При упоминании подарков глаза более юной части семейства заблестели в предвкушении. Старшие вели себя сдержаннее, но тоже выразили любопытство. Надо завтра срочно пробежаться по местным лавкам и накупить разнообразных вкусностей. На самом деле я ограничен в возможностях и привёз с собой то, что выделил камердинер в Зимнем дворце. Несколько гребней и подобных безделушек, предназначались сестрёнкам. А два неплохих кинжала приготовлены для Пети с Лёшей. Только не уверен, что они по достоинству оценят оружие. Уж больно домашними и кроткими выглядели братья.

— Я вынужден вас покинуть, — увидев испуг в глазах Лизы, сразу поясняю, — Мне надо повидаться с наставником и решить, где расположиться на постой. Как только будут решены все вопросы, я сразу же посещу вас. Скорее всего, завтра же с утра.

Народ успокоился и заулыбался, а мелкие детишки начали шушукаться о чём-то своём. Мне очень не хотелось покидать эту идиллию, но и злоупотреблять добротой Панина нельзя. Всё-таки я ещё под арестом, пусть сие состояние лицемерно именуется заботой.

* * *

Выйдя на улицу, провожаемый всем дружным семейством, я попытался привести свои чувства в порядок. Сейчас точно не время высказывать какие-то претензии или ссориться. Думаю, моя выходка с благословением крестьян ещё принесёт немало трудностей. Поэтому действовать надо тоньше.

Но всё равно необходимо пообщаться с Паниным и уточнить, где мы остановимся. Думаю, мне не разрешат разместиться в усадьбе. И здесь я оказался прав.

— Как прошло знакомство с отцом и вашими родственниками? — участливо спросил Никита Иванович, — Надеюсь, с ними всё хорошо?

Внимательно смотрю в лицо графа, стараясь понять, знает ли он об условиях содержания моей семьи. Должно быть, подобные вопросы даже не приходили ему в голову.

— Да, благодарю. Хотел уточнить, могу ли я разместиться совместно с семьёй? — решаю не затягивать с данным вопросом.

Судя по задумчивому виду Никиты Ивановича и складки, прорезавшей его лоб, жить мне придётся отдельно.

— Думаю, надо дождаться возвращения коменданта Вындомского[21], который незадолго до нашего приезда отбыл в Архангельск. Всё-таки, именно на полковника возложена ответственность по защите ваших родных. И нам не стоит вмешиваться в столь деликатный вопрос, — граф весьма дипломатично выкрутился из сложившейся ситуации, переложив ответственность на коменданта.

Что ж. Я тоже с нетерпением жду возвращения этого господина. Более того, у меня уже есть мысли, как сделать его дальнейшую жизнь менее сладкой. Вскоре Вындомский должен получить долгожданную отставку, о коей долго просил императрицу. Об этом Панин сообщил мне ещё в дороге. Мол, несчастный офицер устал в течение двадцати пяти лет исполнять обязанности надзирателя. А ещё он болен физически, и страдает одновременно ипохондрией с меланхолией.

Я догадываюсь, откуда у Максима Дмитриевича столь серьёзные хвори и страстное желание покинуть Холмогоры. На это меня натолкнула Лиза, с нескрываемым удивлением сообщившая о последних событиях. Вындомский появился за пять дней до нашего приезда и приволок целый тюк вещей. Мои наивные родственники увидели подобное первый раз в жизни, посчитав сказочными нарядами. Ещё комендант приказал доставить в усадьбу целый ящик с посудой, чем изрядно перепугал всю усадьбу. Они привыкли использовать глиняные и деревянные миски, а к фарфору даже не притронулись, побоявшись его разбить. Наш заботливый герой пообещал растерянным арестантам новые подарки, за которыми отбыл в Архангельск. Ничего, дождёмся его возвращения. Но есть один щекотливый момент, который я решил тоже обговорить с графом.

— Мне право неудобно вас просить. Только я совершенно не располагаю средствами. Не могли бы ссудить мне небольшую сумму? — с трудом выдавливаю из себя.

— Конечно! Почему я сразу вам не рассказал? — воскликнул Панин совершенно искренне, — Мне ведь выделили средства на ваши потребности. Просто в дороге было не до этого. Да и сам я предпочитаю переложить подобные мелочи на слугу. А что вы хотели приобрести? Не подумайте, что я вмешиваюсь не в своё дело, но вам ранее не приходилось вести никаких денежных расчётов.

— Хочу купить детям гостинцев. По дороге я видел несколько лавок, включая пекарню, — отвечаю с облегчением.

— Тогда я отправлю с вами своего камердинера Кондратия. Он человек — обученный и пронырливый, — с улыбкой ответил граф, — Именно ему в дороге и поручено вести все мои расчёты.

Не успел я поблагодарить графа и отправился осмотреть свою спальню, как появился Крузе. Глаза доктора пылали фанатическим огнём новообращённого адепта. Он уже не стеснялся начинать со мной разговор и сразу огорошил новостью.

— Я нашёл в городке хорошего мастера, умеющего работать по дереву, — произнёс доктор, чуть не подпрыгивая от нетерпения, — Мы можем тотчас же доехать до него и объяснить, как выглядит слуховая трубка.

Поведение взрослого медика, ведущего себя, будто дитя, выглядело забавным. Находящиеся рядом Панин со Щербатовым откровенно подслушивали наш разговор и не скрывали улыбок. Вот что поделать с этим увлечённым идеей человеком? Да и дело ведь нужное. Обречённо вздохнув, соглашаюсь последовать до мастера.

* * *

Смотрю на счастливые детские лица и не могу сдержать улыбки. Да и остальные обитатели дома пришли в невероятное возбуждение, когда приехали мы со слугой Никиты Ивановича. С утра в городских лавках я купил для женской части усадьбы гребни, платки, цветные ленты, инструменты для рукоделия и бусы. Мальчики стали обладателями красивых поясов. Но наибольший восторг вызвало лукошко с калачами и игрушки. К сожалению, в пекарне уже не было никакого товара и пришлось попросить хозяев снова затопить печь, пока мы бродили по другим лавкам. Судя по всему, местные уже знали, кто пожаловал в Холмогоры и весьма быстро выполнили моё пожелание. Я и сам сглатывал слюни, глядя вроде на постные пироги с мёдом. Чего говорить об обретённой мною семье? А нехитрые свистульки и прочие деревянные поделки были приобретены у того самого столяра, куда вчера буквально затащил Крузе. Хоть какая-то польза от настырного немца. Это я, конечно, иронизирую.

Только счастливые глаза маленьких сестрёнок и братика не дали разгореться новой вспышки злобы, тлеющей внутри. Как можно держать чуть ли впроголодь детей? А ведь ещё от семьи был отстранён доктор Манзей[22], высланный из Холмогор. Будто всё сделано, дабы арестанты дополнительно страдали. Кстати, сегодня же приведу сюда Крузе и попрошу осмотреть всех обитателей усадьбы, а в первую очередь отца.

Заодно надо определить, что делать с Катей. Её уронили в младенчестве, и с тех пор сестрёнка не может разговаривать. Ещё она оглохла на одно ухо, но всё понимает. А домочадцы как-то научились с ней общаться и разбирают её мычание с жестами. Что удивительно, Екатерина Антоновна прилично владеет грамотой и умеет писать не только по-русски, но и по-немецки.

Вообще, образованность моей семьи — это отдельный разговор. Оказывается, все эти годы, несмотря на запрет Елизаветы, подтверждённый Екатериной, отец тайно учил всех детей, включая бастардов. Антону Ульриху удалось отстоять и привезти в Холмогоры часть личной библиотеки, собираемой долгие годы. И вопреки опасению немедленного наказания, Антон Ульрих уделял всё свободное время занятиям. Остальную часть заключения он увеличивал численность собственного семейства. Ха-ха!

Данное действо считалось строжайшей тайной, которую были обязаны хранить все обитатели усадьбы. Ведь после воцарения Екатерины условия содержания ухудшились, а комендант несколько раз проводил форменное расследование, пытаясь вынудить у семейства признание, что они нарушали приказы императрицы. Больше всего он усердствовал с младшими. Ведь формально они не относились к дворянскому сословию, и их можно даже выпороть. Лиза под кивки домочадцев рассказывала об их стойкости с гордостью. Мол, несмотря на запугивания, они не выдали тайны, чем всё семейство очень гордится. А у меня в голове крутился старый вопрос. За что? Вы отняли у нас всё, разлучили семью и заставили жить в нищете. Про свои страдания уж промолчу. Но зачем мучить детей и пытаться сознательно оградить их от грамоты? Ещё и доктора выжили, лишив людей врачебной помощи. Какое-то неслыханное зверство, других слов не нахожу.