Татьяна Минасян - Белый континент

— А что же им нужно?! — с трудом сдерживая раздражение и едва не подпрыгивая на месте, выпалил Амундсен, не особо задумываясь, кого он имеет в виду, говоря "им" — ему казалось, что он спрашивает обо всем человечестве в целом. Но Нансен, судя по всему, отлично его понял.

— Им нужна выгода, — объяснил он. — Нужны научные исследования, информация о магнитном поле в Арктической зоне, о температуре воздуха, о давлении и еще о многом другом. А еще — сведения о туземцах, их жизни, традициях, обычаях. Уж если отправляться на север, то ради этого, а не ради того, чтобы иметь право кричать: "Я первый!" Пообещайте собрать все эти сведения — и выполните свое обещание. Вот тогда в вашей экспедиции будет смысл, тогда риск будет оправдан.

Руал нахмурился, но теперь, когда Нансен закончил свою речь, у него не нашлось никаких возражений против этого мнения. Давнее желание просто открыть новый пролив, или остров, или, если уж совсем размечтаться, сам Северный полюс — открыть и сказать себе, как очень верно подметил Нансен, "Я пришел сюда первым!" — неожиданно представилось ему в новом свете и на поверку оказалось мальчишеством, простительным семнадцатилетнему юноше, пробивавшемуся через толпу навстречу знаменитым исследователям, но совершенно несолидному для зрелого мужчины, прошедшего через настоящую полярную зимовку и на собственном опыте убедившегося, насколько это опасное дело. Фритьоф был прав: для путешествия по неисследованным землям требовались более серьезные причины. А это значило, что ближайшие два-три года ему придется провести не на капитанском мостике, а снова за партой.

Мысль о том, что ему, зрелому мужчине, предстоит слушать лекции среди молодых юнцов, поначалу заставляла Руала кривиться и скрипеть зубами, но, в конце концов, он все же сумел отнестись к ситуации с юмором. Тем более, что это было далеко не самой большой из вставших на его пути трудностей. Гораздо сильнее его беспокоил финансовый вопрос. Денег, полученных им за службу на "Бельгике", хватило бы и на учебу, и на скромную, но все же достойную жизнь в течение двух или трех лет, однако Амундсен помнил данное самому себе обещание в следующих путешествиях быть и капитаном корабля, и главным руководителем исследователей. Но для этого необходимо было иметь свое собственное судно, для начала пусть даже совсем маленькое и старое. На его покупку ушли бы почти все имевшиеся у молодого капитана деньги, но и откладывать такое приобретение он не хотел: другого случая так хорошо заработать ему могло и не представиться. Впрочем, сомнения в том, как лучше распорядиться своим богатством, длились недолго. Несколько месяцев спустя Амундсен числился вольнослушателем в Гамбургском университете, договаривался о практических занятиях в германских обсерваториях и время от времени напрашивался на приглашения на ужин к обучавшим его профессорам, потому что иначе ему пришлось бы сидеть голодным. Но даже в самые тяжелые моменты, когда есть было нечего, а лекции становились особенно непонятными, Руалу не давала совсем затосковать мысль о том, что в родной Норвегии его ждет "Йоа". Миниатюрная красавица, уже видевшая за двадцать восемь лет своей жизни разные холодные моря и готовая в любой момент снова отправиться в путь, подчиняясь каждому его приказу. Яхта, которую он долго искал, но зато, когда увидел ее впервые, сразу понял — она должна принадлежать ему. Даже то, что яхта оказалась далеко не новой, не смутило капитана: наоборот, узнав, что она — его ровесница, он вновь посчитал это хорошим предзнаменованием. И теперь нетерпеливо ждал, когда же они с "Йоа" поплывут прокладывать Северо-Западный морской путь.

Следующие два года пролетели почти совсем незаметно. Сначала "Йоа" совершила свое первое плавание с новым капитаном по Норвежскому и Гренландскому морям. Амундсен практиковался в научной работе, собирал всевозможные сведения о климате и магнитных полях в этой области для Нансена, а кроме того, испытывал свою яхту на прочность. Довольными в результате остались все — и Нансен, и Амундсен, и тщательно отобранная им команда, все члены которой показали себя опытными, надежными и сообразительными людьми. А потом Руал вовсю занялся подготовкой к большому плаванию через Северный ледовитый океан, к дожидавшемуся своего первооткрывателя Северо-Западному проходу.

Это занятие открыло ему еще одну истину: подготовительные работы для серьезного путешествия требуют куда больше сил, ума и, что особенно бесило Амундсена, хитрой изворотливости, чем само путешествие. Давняя подготовка к своему первому самостоятельному лыжному походу была не в счет — для него не приходилось выпрашивать кредиты и торговаться, покупая необходимые вещи и продукты, не нужно было искать других желающих отправиться в этот поход и по сотне раз расписывать кандидатам в помощники, насколько он важен и какую выгоду может принести каждому из них, не требовалось постоянно доказывать всем, что поход действительно необходим… Зато теперь молодой исследователь получил возможность испытать все "прелести" организации полярного плавания по максимуму. А главное, узнать одну крайне неприятную вещь: для того, чтобы путешествовать и совершать географические открытия, недостаточно быть смелым и решительным, иметь хорошее здоровье и обладать знаниями в разных научных областях — надо еще уметь зарабатывать большие деньги.

Научиться этому искусству оказалось значительно труднее, чем игре в футбол или магнитной географии, особенно если учесть, что осваивать его Руалу приходилось без книг и лекций — только самостоятельно, на практике. И хотя он очень старался, результаты этой "учебы" были не слишком обнадеживающими: поначалу на каждый добытый кредит приходился в лучшем случае один вежливый, но решительный отказ. Не помогали ни рекомендации Нансена, ни собственная известность Амундсена, приобретенная им в экспедиции де Герлаха. И банки, и научные общества не решались вкладывать средства в такое рискованное мероприятие, как полярное плавание, которое могло принести им прибыль лишь через два-три года, а могло и вовсе закончиться трагически, не дав им ничего.

Несколько легче Руалу удавалось договариваться с поставщиками. Те соглашались продавать свои товары в кредит, и на борт "Йоа" постепенно загружались всевозможные ящики, тюки, мешки и жестяные коробки с палатками, одеждой, разобранными санями, пеммиканом, керосином и прочим полярным снаряжением. Через год после начала подготовки на судне было все, что нужно для экспедиции, но за основную часть снаряжения до сих пор не было уплачено, и поставщики все более требовательно намекали Руалу, что могут в любой момент забрать свои товары назад. А возможные кредиторы по-прежнему не спешили рисковать своими капиталами.