Томас Костейн - Высокие башни

Шарль, очевидно, не хотел ей объяснять настоящую причину.

— О матери малышки ходят разные слухи. Мне кажется, они лживы, но… слухи распространяются все сильнее, поэтому никто не хочет удочерить малышку.

— Наверное, все-таки в этих слухах что-то есть.

— Нет. Моя милая супруга, я все проверил, она сказала правду. Но я не могу в этом никого убедить, и они не желают брать ребенка.

— Не стоит волноваться. Вы найдете ей приемных родителей в Монреале.

— Нет. Лучше, чтобы ее мать уехала как можно быстрее. Ей хочется вернуться во Францию, но она не может уехать, пока не решена судьба ребенка, — он шепнул на ухо жене: — Вам должно быть ясно, что я не хочу, чтобы эта женщина оставалась в Монреале, пока Жан-Батист находится здесь.

— Ей позволили вернуться?

— Да, я об этом позаботился, но нам следует уладить дела с ребенком.

Пока муж с женой переговаривались, тетушка Сулетта переводила взгляд с одного на другую. Ей было известно, что они обсуждали, и, казалось, ее эта тема очень волновала.

— Мсье Шарль, — наконец произнесла она.

— Да, тетушка Сулетта?

— Этот ребенок… здоров?

— Конечно. Она — во всех отношениях нормальная девочка.

— Она… Она хорошенькая?

— Удивительно, но нет, она совсем не напоминает свою мать!

Экономка осталась очень довольна ответом. Она несколько раз кивнула головой и даже улыбнулась. Это была весьма несчастная улыбка.

— Мсье Шарль, — униженным тоном произнесла она, — вы не хотели бы отдать девочку мне?

— Вам? — мсье Шарль был поражен. Он взглянул на жену, но она была поражена не меньше его.

— Да, мсье Шарль. Я буду счастлива взять девочку. Мне… Мне с ней будет хорошо. Я уверена, что смогу за ней ухаживать и это не помешает моей работе.

— Я в этом тоже уверен, — заявил мсье Шарль. — И я не сомневаюсь, что это станет мудрым шагом.

— Я понимаю, о чем вы думаете. Вы меня считаете слишком суровой. Правда, что я постоянно слежу за этими лентяями — слугами, погоняю их и требую, чтобы они работали, как следует, или я их накажу. Если я не стану требовать выполнения установленных правил, в доме не будет порядка. Мсье Шарль, что касается ребенка, тут совершенно иное дело. Она не будет страдать… от моего сурового характера. Я обещаю… я клянусь!

Экономка взглянула с мольбой на хозяина дома.

— Она никому не нужна и она… не очень привлекательная девочка… Мсье Шарль, мне она понравится, и я стану хорошо ее воспитывать. Я постараюсь, чтобы она выросла послушной, разумной и религиозной девушкой. Она не вырастет легкомысленной кокеткой и дурочкой, которые считают, что в жизни самое важное, чтобы ими восхищались мужчины. Нет-нет, она станет совсем другой.

Мсье Шарль взглянул на жену:

— Почему бы и нет? Вот и нужное нам решение проблемы. Мадам ле Мойн колебалась.

— Я надеялась, что малышку кто-нибудь пригреет, но это выход из затруднительного положения.

Она подумала о том, что если экономка будет заботиться о малышке, возможно, у нее станет лучше характер, потому что тетушка Сулетта была несносной. Она осталась им в наследство от старого мсье Шарля, и муж не желал с ней расставаться.

— Шарль, если ты этого хочешь, я не стану спорить.

— Хорошо. Тетушка Сулетта, малышка ваша. В голосе хозяина послышалось облегчение.

— Как только я вернусь в Монреаль, девочку вам доставят. Экономка не улыбнулась, но было ясно, что она была довольна. Она сразу начала строить планы.

— Из моей комнаты раньше вынесли небольшую кровать, чтобы там стало просторнее, теперь ее снова можно принести. Я проверяла, она в хорошем состоянии. Ее только надо хорошенько отмыть. Что касается вещей, мадам, после того как мадемуазель Катерина вышла замуж, она оставила много одежды в старом сундуке. Если вы не возражаете, я из них выкрою одежду для девочки.

— Конечно, тетушка Сулетта, делайте, что считаете нужным. Зачем же малышке ходить в старых обносках? Я пришлю для нее из Монреаля новую материю.

— Мадам, этого не следует делать, — твердо заявила экономка. По ее голосу было ясно, что она не желает никакой помощи и не потерпит, чтобы кто-то вмешивался в воспитание девочки.

Шарль ле Мойн сопровождал знаменитого брата до юго-западных ворот, от которых тропинка вела к причалу. Они остановились под каменной аркой и задержались там.

Арендатор по имени Шаррон воспользовался их присутствием и сообщил им последние новости:

— Старик Киркинхед пытался повеситься сегодня утром! Я проходил как раз мимо его дома, и ему повезло. Услышал, как упал стул, и вошел в открытую дверь. Боже! Он висел на крюке, торчащем из потолка. Я перерезал веревку, и он свалился на пол.

— Сколько времени он провисел? — спросил Шарль.

— Мсье, всего несколько секунд, веревка даже не врезалась ему в шею.

Мсье Шарль задумчиво хмыкнул.

— Удивительное совпадение, что это случилось как раз в этот момент, когда ты проходил мимо. Мне это кажется странным. Он давно угрожал, что повесится.

Арендатор согласно кивнул головой.

— Теперь мне тоже вспоминаются его слова. Мсье Шарль, когда я проходил мимо дома, мне кажется, что я обратил внимание на то, что он осторожно выглядывал из окошка. Сначала мне показалось, что я ошибся, потому что когда я вошел, он уже был в петле.

— Если бы у меня было время, я сходил бы к нему и устроил бы ему взбучку, — проворчал Д'Ибервилль.

— Он оставил письмо Сесили, — продолжал арендатор. Его просто распирало от гордости. Еще бы, он оказался участником такого важного события!

— Он написал, что они довели его до этого, и они еще пожалеют, когда увидят его мертвым.

— Что он делал, когда ты уходил? — спросил мсье Шарль.

— Он хлебал суп, улыбался, подмигивал и кивал в сторону Сесили, как будто очень гордился собой, — до арендатора наконец дошло, свидетелем чего ему пришлось стать. — Вот дурак, настоящий тупица! Значит, он все подстроил?

— Я должен переговорить с мсье Жираром, — заявил владелец поместья, обменявшись взглядом с братом.

— В данном случае, — сказал Д'Ибервилль, — с ним не следует особенно церемониться.

Арендатор продолжал возмущаться:

— Клянусь святыми, он меня увидел и подождал до тех пор, пока не был полностью уверен в том, что я его спасу! Пусть только попробует во второй раз сотворить подобную вещь со мной! Если я поймаю его на этом, я стану перед ним и буду хохотать ему в лицо, пока он не задохнется! Наверное, он считает, что теперь я буду постоянно его спасать…

Д'Ибервилль засмеялся.

— Когда ты его увидишь, передай, что в аду дьявол специально накаляет вилы, чтобы ими встретить самоубийц, — он покачал головой. — Как жаль, что наш верный Филипп должен жить в доме этого «чокнутого».