Райнер Шредер - Падение Аккона

— «Чудаковатый» — это правильное слово, — согласился Морис. — Возможно, он много лет просидел в какой-нибудь грязной тюрьме у мусульман и успел лишиться рассудка, прежде чем его выкупили. Это часто бывает.

— Да, и вспомните, как он называет своих слуг! Бисмилла и Джуллаб! — заметил Тарик. — «Бисмилла» — это возглас на арабском языке и переводится он как «Во имя Аллаха!» А «Джуллаб» — название особого сиропа со вкусом розы и означает буквально «розовая вода». Никакой тамплиер, сохранивший хотя бы крупицу рассудка, не назовёт своего слугу именем, которое содержит призыв аллаха — бога неверных!

— Это все правильно — рассудительно согласился Мак-Айвор, почёсывая глазницу под железным колпачком. — Я тоже не верю, что мы смогли бы узнать у этого старика что-то про чудо на поле. Но все-таки меня не покидает чувство, что…

Морис прервал его изумлённым восклицанием:

— Святой архангел, как говорят при виде черта! Посмотрите-ка, кто входит в задние ворота!

Герольт, Тарик и Мак-Айвор проследили за его взглядом. И их лица вытянулись: через ворота, устроенные в бордюре с решёткой, входили два слепых туркополя, о которых они только что говорили. Теперь они двигались к столу — вполне уверенно и не торопясь. Им не были свойственны ни осторожные движения, ни остановки, никакие другие признаки слепоты.

— Dominus vobiscum! Господь с вами! — произнёс более крупный туркополь, курчавая борода которого уже стала почти столь же белой, как волосы его хозяина. Возраст этого человека было трудно определить — возможно, ему было около шестидесяти. Спутник, похожий на него лицом, был, возможно, на несколько лет младше.

— Et cum spiritu tuo! И с духом твоим! — хором ответили четыре тамплиера. Ни один христианин не позволил бы себе воздержаться от ответного приветствия.

Но уже в следующий момент Морис насмешливо спросил их:

— Как мы удостоились столь высокого визита? Вас, верно, привлёк запах доброго винца?

Матово-белые глаза обоих мужчин смотрели сквозь него, когда туркополь, обратившийся к тамплиерам с приветствием, не замечая насмешки, серьёзно ответил:

— Нас послал наш учитель. Вчера вы заставили его напрасно ждать себя.

— А кто такой ваш учитель? — поинтересовался Герольт.

— Об этом он скажет вам сам, — ответил туркополь. — Однако, не следует уклоняться от приглашений нашего святого аббата. Тем более, что вы перед ним в долгу.

— Смотрите-ка, он даже святой аббат! А мы перед ним в долгу! — рассмеялся Морис. — Ну хорошо, передайте ему наши сожаления. Нам не хотелось вызывать его недовольство. К сожалению, не нашлось у нас времени выслушивать его историю. Да, и скажи, пожалуйста, как тебя зовут — Во Имя Аллаха или Розовый Сироп? Сегодня нос меня подводит, не то я бы точно определил, кто из вас пахнет розовой водой.

— Меня зовут Бисмилла, достойный рыцарь, — сказал турпоколь, сохраняя спокойствие. — А Джуллабом зовут моего брата. И мы настоятельно просим вас не относиться к приглашению нашего святого аббата столь легкомысленно. Осушите ваши кубки и следуйте за нами! Так вы сделаете одолжение самим себе. Поскольку в противном случае…

Морис, уже порядочно выпивший, да ещё горячий по натуре, не дал ему договорить. Он вскочил со скамейки и заговорил сам:

— Послушай меня внимательно, друг! Нам не о чем говорить с вами и с вашим учителем святым аббатом, кем бы он ни был. Бог мог сотворить чудо. Хвала и благодарность Всемогущему за милость его, но вряд ли чудо могло быть делом рук не совсем здорового старца. Тем более не приходится ожидать, что его сотворит… — в последний момент он проглотил слово «калека» —…слепой. Так что не мешайте нам, отправляйтесь к своему седовласому господину!

— Оставь их, Морис. — Герольт, которого вдруг охватило беспокойство, дёрнул друга за руку, вынуждая его сесть на скамью.

— Возможно, я в чем-то и ошибся, но приказам туркополей я не подчиняюсь, — пылко проговорил Морис, снова усаживаясь за стол.

— Боюсь, вы нас недооцениваете, Морис де Монфонтен, — невозмутимо сказал Бисмилла и обратился к рыцарям: — Тарик эль-Харим, бросьте ваш кубок моему брату! А вы, Мак-Айвор Коннелли, дайте мне кувшин, который вы подняли, чтобы налить вина Герольту фон Вайсенфельсу!

Оба рыцаря изумлённо посмотрели на него.

— Чёрт возьми, откуда ты знаешь, что я держу кувшин? — удивился шотландец, вовсе не собираясь протягивать ему кувшин. — Может, вы не совсем слепые?

— Мы слепы настолько, насколько может быть слеп человек, глаза которого потеряли свою силу. Но есть чувства, которые рисуют нам вас и ваши движения, — всё так же спокойно ответил Бисмилла. — Тарик, бросьте хотя бы вы кубок!

Выслушав нелепую просьбу слепца, Тарик пожал плечами:

— Ну хорошо. Сколько может стоить кубок? Если вам хочется превратить его в черепки, меня это не заботит!

И с этими словами он бросил пустой кубок второму слепцу.

К изумлению всех, тот поймал кубок и сразу бросил его своему брату, который поймал его так же легко.

— Ну и что? — недоверчиво проговорил Морис. — Забавный трюк, не более того! Что он должен доказать? Разве только то, что вы не столько слепые, сколько притворщики. Видел я фокусников и поискуснее.

Бисмилла вздохнул.

— Вас трудно убедить в том, что святой аббат одарил нас необычной силой, которая полностью возместила нам потерянное зрение. В таком случае смотрите на мои глаза и на сук! — сказал он и сомкнул веки. — Это покажет вам то, на что мы оба способны.

— Какой сук? — недоуменно спросил Герольт.

— На котором сидит маленькая птичка. Вон там. — Бисмилла, не оборачиваясь, показал рукой на угол ворот. Там, на суку, пробившемся сквозь деревянную решётку, действительно сидела птичка. Никто до этого её не замечал.

— Вы готовы, господа рыцари?

— Не знаю, что ты затеял, но можешь делать все, что тебе заблагорассудится, Во Имя Аллаха! — проговорил Морис с сарказмом и одновременно с тревогой в голосе. — Герольт, мы с тобой смотрим на этих парней! А Тарик и Мак-Айвор посмотрят, что он сделает с этим дурацким сучком!

Тамплиеры согласно кивнули.

— Давай, покажи нам следующий трюк! — крикнул Морис Бисмилла. — Может, вам и перепадёт глоток-другой из нашего кувшина!

Бисмилла повернулся к брату:

— Отломи сук и брось его вверх!

Джуллаб молча кивнул, подошел к решётке в углу двора, откуда тут же улетела птица, сломал сук длиной с руку и бросил его в воздух.

То, что произошло в следующий момент, оказалось таким же непостижимым, как и чудо их спасения во время бегства из лагеря сарацин.