Игорь Тихоненко - Бравые казаки Часть I "Упырь"

   Инга положила голову на грудь Игната и заплакала.

  -- Не надо, прошу тебя. Не рви мне сердце. У тебя муж есть. Я больше не пойду против Божьего закона.

  -- Я это знаю. Только не в твоей власти запретить мне тебя любить.

   Головань повернулся и ушел. По дороге к дому деда Петра, он все время думал:

  -- Зачем Бог так делает, что два любящих человека не могут быть вместе? Наверно, не дано понять простому казаку дел Господних.

   С такими мыслями он вошел в хату. Там его уже ждал Степан.

  -- Странные дела творятся у сотника. Я такого еще и не видел, - проговорил Колода, обращаясь к Игнату.

   Головань, очнувшись от своих мыслей, спросил:

  -- И что же там такое?

  -- Да все, вроде бы, как обычно. Старухи в черной одежде сидят и причитают. Казаки приходят выразить свое соболезнование сотнику. Только сам Яворной сидит рядом с гробом и все время молчит. Глаза у него открыты, а сам он, как будто спит. Уставился стеклянным взглядом в пол и не слышит ничего. Люди к нему обращаются, а он не отвечает

  -- Что же тут удивительного? Горюет сотник. Хоть она и ведьма, а для него женой была. Слышал я, что он любил ее сильно.

  -- Ты так думаешь? Хорошо. А что ты скажешь на то, что гроб с телом стоит закрытый крышкой?

  -- Да, это странно. Не по обряду. Ведь положено прощаться с покойницей, а не с гробом.

  -- Правильно ты придумал, Игнат. Надо остаться на похороны. Посмотрим, как им удастся ведьму на православном кладбище похоронить? А что ты узнал от Инги?

  -- Ничего интересного. Она знает то же, что и все.

  -- Пошли спать, пан хорунжий. Завтра утром рано на рыбалку вставать. Имеют же право казаки отдохнуть хоть немного?

   Только пропели первые петухи, дед Петро разбудил хлопцев.

  -- Поднимайтесь, казаки. Пока дойдем до места, светать начнет.

   В углу хаты лежали приготовленные снасти: две сетки- стенки и три перемета.

  -- А что же так мало сетей, диду? - спросил Степан.

  -- Так мы же для себя идем рыбу ловить, а не для продажи. Нам хватит.

   Шли к реке гуськом. Впереди старый казак, хлопцы следом за ним. Пришли на место, установили снасти. Начинало светать. От воды потянуло прохладой. Густой туман, цвета молочного киселя, лег на зеркало заводи и окутал землю по берегам. Слышны были всплески воды от выпрыгивающей рыбы.

  -- Наверное, щука карасей гоняет, - предположил Степан.

  -- Да нет. Это русалки вас увидели и хотят завлечь к себе,- сказал Коцюба и густо засмеялся. - Смотри не соблазнись.

  -- Да ладно, Вам, диду, насмехаться.

  -- Хорошо, не буду. Давайте помолчим, а то всю рыбу распугаем.

   Когда солнце поднялось над деревьями, дед Петро сказал:

  -- Ну, хватит, сворачиваемся. Становится жарко. Рыба на глубину пошла. Да и наловили уже достаточно. Хлопцы шли домой веселые, хорошо отдохнувшие. По дороге шутили.

16. Похороны ведьмы.

   С утра, во дворе сотника Яворного собралось много народу. Люди стояли, тихо переговариваясь друг с другом. Вскоре приехал полковник Кульбас с женой и, не задерживаясь во дворе, вошел в дом. Через некоторое время в дверях показались казаки, несшие закрытый гроб. Вслед за ними вышли сотник, полковник с Ингой и несколько старшин. Гроб погрузили на повозку, и траурная процессия двинулась по дороге, ведущей на кладбище. В полдень были на месте. Труну поставили на две лавки возле заранее вырытой ямы. Священник прочитал молитву. Под гроб завели два длинных полотна. Четыре казака взялись за концы веревок и поднесли труну к могиле. Игнат со Степаном подошли ближе к яме, протиснувшись, сквозь толпу. Казаки осторожно начали опускать гроб. Вдруг одно полотно лопнуло и домовина, соскользнув, одним концом ударилась об дно ямы. Крышка от удара открылась, и труп выпал из гроба головой вниз. Стоявшие вокруг могилы, замерли от увиденного: зеленого цвета лицо умершей было покрыто язвами. Глаза открылись и руки раскинулись в стороны. Игнат посмотрел в яму и прошептал на ухо Степану:

  -- Теперь мы точно знаем, что хоронят ведьму, а не кого-то другого.

  -- Надо спуститься и положить покойную в гроб, - сказал кто-то из толпы.

   Но желающих не находилось. Священник отошел в сторону, и все время крестился, произнося молитвы. Он явно был перепуган.

   Труну подтолкнули, и она упала поверх покойной. Хлопцы начали забрасывать яму землей. Насыпав могильный холм, стали устанавливать крест. Но ничего не получалось. Он все время падал. Кое-как укрепив его в земле, люди начали расходиться. В это время крест наклонился и упал на землю. Но уже никто не вернулся, чтобы поправить его.

  -- Похоже, не хочет Господь принимать ее душу, - проговорил Степан, обращаясь к Игнату. Головань ничего не ответил, а только ускорил шаг.

   На ходу их обогнал священник, отказавшийся отпевать усопшую. Напуганные случившимся люди не захотели идти на поминки. Селяне, молча, расходились по домам.

17. Запорожская Сичь.

   В те времена Запорожская Сичь, располагалась на одном из многочисленных островов, находящихся ниже больших Днепровских порогов. Высокий деревянный частокол, сделанный из стволов высотой до пяти метров, с трех сторон выходил на гранитные скалы, которые поднимались прямо из воды. И только перед одной стороной простиралась равнинная часть острова. Здесь перед частоколом был, вырыт глубокий ров, через который перекинули мост, ведущий к большим дубовым воротам. С двух сторон над воротами располагались башни с часовыми. Внутри крепости были деревянные постройки, где жили казаки. Посредине возвышалось строение, высотой метров двадцать, с постоянно находящимися там наблюдателями. Внизу, возле башни, стоял огромного размера барабан для созыва казаков на Раду. Дом кошевого атамана стоял отдельно и своим видом ничем не отличался от других построек. В самой середине крепости располагалась внушительных размеров площадь с вкопанным столбом, к которому привязывали провинившихся для наказания. По виду строений можно было понять, что здесь живут военные люди, не привыкшие к роскоши и не требовательные к бытовым условиям. Внутрь крепости допускались только казаки, служащие в куренях, и войсковая старшина. Иногда впускали послов, приехавших для переговоров. Женщинам, даже на остров высаживаться запрещалось. В мирное время, перед крепостью разрешали торговать. Пьянство на Сичи было запрещено. За это строго карали - привязывали провинившегося к столбу, и били палками. Так же, наказывали и проворовавшихся. Если человек второй раз попадался, его выгоняли с Сичи. Тем, кто хотел погулять, в мирное время разрешали уехать в соседние хутора и села, где можно было в шинках отвести душу. У равнинного берега острова стояло много лодок и казацких "чаек".