Питер Марвел - Пираты Елизаветы. Золотой век

– Я готов, дон Фернандо! – сказал Дамиан, старательно изображая в голосе энтузиазм. – Но о каких неприятностях вы говорите? Нам мешают те самые силы?

– И очень, – наклонил голову отец Франциск. – Очень мешают. Я бы даже сказал, в высшей степени препятствуют. Я едва смог вернуться в коллегию – за мной следили, и лишь то, что я был не один, спасло меня от нападения. Но, думаю, все известные входы и выходы перекрыты, и, скорее всего, наемные убийцы уже ждут нас.

Дамиан невольно бросил взгляд в сторону узкого окна, в котором теперь была видна не атласная синева дня, а бархатная чернота ночи и в которое ныне врывался теплый ветерок и отчаянный треск цикад.

– Наемные убийцы? – пробормотал он. – Нам даже не дадут выйти из коллежа? Неужели все так безнадежно?

– Надежда – одна из трех высших добродетелей, и не стоит прощаться с ней с такой легкостью, – заметил отец Франциск. – Надежды лишены те, кто лишен веры и мужества! Мы находимся в сложном положении, это верно, но я предусмотрел и такую возможность. А теперь прошу вас, дон Диего, как можно скорее соберите свои вещи и следуйте за мной!

Отец Франциск повернулся, задев растерянного Дамиана черным атласным плащом, и вышел из тесной кельи. Дамиан перекрестился, быстро засунул в свой дорожный узелок Бревиарий и четки и поспешно вышел следом в узкую дверь, со всего маху врезавшись лбом в низкую притолку.

– Уй-я-а, – простонал Дамиан и, уронив узелок, обеими руками схватился за голову.

– Не ленитесь гнуть шею, друг мой: Господь противится гордым, а смиренным дает благодать, – со знанием дела заметил отец Франциск, не оборачиваясь.

«Училищем смирения» называли в монастырях низкие узенькие дверцы, которые напоминали монахам, послушникам и мирянам непреложную евангельскую истину о том, что в рай входят тесными вратами. Стоило забыть об этом, как голову праздного ленивца немедленно венчала шишка. Вот и сейчас на лбу Дамиана мгновенно вздулся аккуратный бугорок, а в голове гудело так, словно она была праздничным колоколом.

Еле сдерживая проклятия и поминутно дотрагиваясь до увечного члена, Дамиан подхватил вещи и ринулся за професом. Длинный коридор с каменными стенами едва освещался чадящим в дальнем конце факелом. Отец Франциск бесшумным шагом уже прошел его и теперь выглядывал на лестницу, спиралью уходящую куда-то вниз. Не услышав ничего подозрительного, он кивнул своим мыслям и быстро вернулся в коридор. Не глядя на Дамиана, он коснулся кончиками пальцев стены у себя над головой и принялся ощупывать ее дюйм за дюймом. Внезапно что-то тихо скрипнуло, и на иезуитов посыпались пыль и песок. Часть каменной стены, на которую только что рассеянно опирался Дамиан, вдруг поехала куда-то внутрь, едва не уронив коадъютора на землю. Через несколько секунд в стене образовалась темная щель, достаточная для того, чтобы в нее вошел человек.

Перекрестившись и прошептав короткую молитву, отец Франциск выдернул из стены факел и протиснулся внутрь. Дамиан вздохнул и, царапая локти о выступающие камни, подумал, что кто-кто, а он никогда не мечтал свести знакомство с тайными ходами, наемными убийцами и сокровищами конкистадоров. Почему так всегда бывает? Те, кто ночами напролет со свечой взахлеб читает о приключениях рыцарей, волшебных чарах и таинственных кладах, чаще всего проживают скучную жизнь, деля время между работой и домом, а те, кто более всего жаждет покоя, вечно попадают в различные передряги… «Несправедливо», – обиженно думал Дамиан, тоскуя об обедах по расписанию, пахнувшей маслом, темперой и растворителями мастерской и уютной келье в Севильском монастыре.

Они оказались в небольшом полукруглом сводчатом помещении, на стенах которого даже в неровном свете виделись черные потеки копоти, по-видимому, оставленные здесь такими же факелами. Отец Франциск снова нажал пальцами на какие-то одному ему ведомые выступы, приводя в действие механизм дверей, которые тут же с тихим поскрипыванием и щелканьем затворились. Воцарилась мертвая гнетущая тишина, нарушаемая лишь дыханием двух мужчин да потрескиванием пламени, которое металось, пожирая спертый воздух подземелья. Дамиану стало жутко, когда он представил себе, что из-за какой-нибудь поломки они могут оказаться здесь как в ловушке. Но отец Франциск, не говоря ни слова, прошел к дальней стене, посветил на нее и воткнул факел в расселину между камней. Затем он точно так же привел в действие еще один секретный механизм, и снова Дамиану пришлось протискиваться в щель. На этот раз, судя по воздуху, они оказались в помещении более пространном, хоть и погруженном в полный мрак. Затворив дверь, отец Франциск пошарил в темноте, и вскоре толстая восковая свеча затеплилась у него в руке. В ее слабом свете Дамиан увидел комнату с теряющимся во мраке потолком, вдоль стен которой, насколько различал глаз, тянулись стеллажи с десятками книг, свитков в футлярах и фолиантами в переплетах из дерева и кожи. Пахло старыми пергаментами, пылью, камнем и ладаном. Отец Франциск прошел в глубь залы и жестом подозвал Дамиана к себе. Перед Дамианом открылась просторная ниша, в которой аккуратными рядами были сложены и развешаны шпаги, пистолеты, натруски и лядунки, перевязи, мечи и сабли, шпаги и кинжалы. В дальнем углу на крюке, вбитом в стену, даже висело несколько палашей, которые подпирали копья и алебарды. Все оружие было тщательно смазано, вычищено и уложено по своему роду. Неподалеку стоял и небольшой дорожный сундук, который с легкостью мог поднять и нести мужчина. Сундук был обит толстой свиной кожей и окован по углам железом. Укрепив свечу на камне, отец Франциск распахнул сундук и принялся пересчитывать полотняные и кожаные мешочки, под которыми обнаружилась походная дароносица, небольшая книжка в вытертом по углам сафьяновом переплете и пара тонких серебристых кольчуг. Он извлек их из сундука, расправил, набросил одну из них Дамиану. Тот еле успел поймать ее.

– Ну, что вы ждете, дон Диего! – нетерпеливо сказал профес. – Надевайте ее! И подберите пистолеты по своей руке. Я, например, захвачу с собой вот эти…

Отложив в сторону приглянувшееся оружие, отец Франциск быстро скинул с себя плащ и кафтан. Следом на ящики полетели камзол и рубаха. Он надел кольчугу прямо на голое тело, которое, как краем глаза заметил Дамиан, представляло собой великолепный образчик атлетического сложения, хотя и отличалось некоторой суховатостью по сравнению с античными идеалами. Снова одевшись, отец Франциск нацепил на бедра кожаный украшенный металлическими пряжками и бляхами пояс, к которому по бокам крепились специальные петли для четырех пистолетов, и, подойдя к одному из открытых больших деревянных сундуков, принялся тщательно подбирать оружие, взвешивая его на руке, взводя курки, проверяя, не сбиты ли у них мушки.