Зинаида Шишова - Приключения Каспера Берната в Польше и других странах

«Никому ни о чем ни слова!» – повторил Каспер про себя.

– Какая жалость, что вы так спешите! – сказал он вслух. – К величайшему моему огорчению, я не заготовил письма моему другу Збигневу…

– Жаль, жаль, – протянул Тешнер. – Хотя, если вы поторопитесь, несколько минут у меня в запасе есть… А новостей у вас, конечно, много. Я ведь присутствовал при разговоре его преосвященства с каноником Гизе и отцом Миколаем… Как, однако, огорчительно, что я прервал ваш самый сладкий утренний сон!..

«Ему все известно, – подумал Каспер. – Но все равно, я никому ни о чем не должен говорить о данном мне поручении!»

Юноша не был находчив. Он с минуту молчал, уставившись на Тешнера.

– Нет, вы нас не разбудили, – наконец нашелся он, – мы еще не ложились… То есть мы только что легли…

– У вас были гости? – осведомился бургомистр. – Да что я! Я хотел сказать: это, вероятно, хозяева приходили навестить своих гостей на прощанье?..

«Он все знает. Но я поклялся на муках господних». Каспер протер кулаками глаза, потом громко зевнул.

– Простите меня, пан Тешнер, это после бессонной ночи…

На этот раз раскатисто зевнул уже пан Конопка.

– Просим прощения, пан бургомистр, мы люди простые, неотесанные… Вот я давеча за обедом любовался на ваш прекрасный мех… Осмелюсь спросить, не из Московии ли привозят таких соболей? Королевский мех, правда, Каспер?

Но Каспер, уронив голову в подушки, уже даже чуть-чуть похрапывал.

– Вижу, что пришел не вовремя, – смущенно улыбаясь, произнес Филипп Тешнер. – Ну, пожелаю вам всего доброго… Мы, наверно, расстаемся надолго?

– А разве вы не собираетесь вскоре посетить Лидзбарк? – осведомился Вуек и стыдливо прикрыл рот, удерживаясь от нового зевка.

– Счастливо оставаться! – И, благосклонно кивнув, Филипп Тешнер, мягко ступая своими зелеными туфлями, вышел из комнаты.

– Я только сейчас хорошенько рассмотрел его, – сказал Каспер, как только захлопнулась дверь. – Он вправду точь-в-точь походит на его преосвященство. Только Лукаш Ваценрод напоминает орла, а он…

– …ястреба или даже кобчика, – закончил за него Вуек. И тотчас же, сорвавшись с постели, распахнул дверь и выглянул в коридор. – Никого! – объявил он с облегчением. – А я уже решил было, что он подслушивает…

– Да что ты, Вуек! И придет же такое в голову! – сказал Каспер с укором. – Вуек, а ведь он присутствовал при разговоре о нашей поездке… Может быть, его преосвященство поручил ему удостовериться в нашем умении беречь тайну?

– Может быть, все может быть, – сказал пан Конопка хмуро. – Только за такие дела берутся не бургомистры, а всякие ихние фискалы, или как там еще они называются! Я вот простой боцман, но… – Фразу свою пан Конопка не закончил…

– Каспер Бернат! – раздался окрик со двора.

– Это он опять! – сказал студент и, набросив рясу, выглянул в окно.

Браневский бургомистр стоял уже в сапогах, в дорожном плаще и в шляпе.

– Письмо вы, конечно, не успели заготовить, – сказал он, – но вот вам совет: вы можете сделать своему другу драгоценный подарок. И в Италии с вас не написали бы такого отличного портрета… Сверните его трубочкой, я буду с ним очень осторожен, а друг ваш закажет потом для него рамку.

«Подарок отца Миколая? – подумал Каспер. – Збигнев, конечно, передаст его Митте… Да, я неплохо получился на этой картинке. Однако не нарушу ли я этим клятву?.. Конечно же нет, – тут же успокоил он себя. – Никому ни о чем ни слова. Пусть так, но я никому ничего не говорю, не пишу… Ах, отлично придумал Филипп Тешнер, да хранит его святая троица! И ко времени как: Збышек ведь не сегодня-завтра уедет! Я и клятвы не нарушу, и все-таки пошлю Митте весточку… Вот нехорошо только, что это подарок отца Миколая…»

Обуреваемый подобными сомнениями, Каспер, однако, взобравшись на кресло, уже проворно вытаскивал гвозди, которыми сам же приколотил холст к стене. Потом, свернув его в трубочку и перевязав ниткой, он ловко швырнул сверток прямо в руки Филиппу Тешнеру… Да, бургомистр, как видно, человек совсем не заносчивый!

– Пускай докладывает его преосвященству, – сказал Каспер скорее самому себе, чем Вуйку, – я ничего дурного не сделал!

Пан Конопка, отвернувшись к стенке, молчал.

– Ты спишь, Вуек? – спросил Каспер тихо.

– Нет, не сплю… И вот моя пани Якубова еще толкует, что я, мол, уж очень быстр на решения… А я ведь ничего не сделаю, пока про себя дважды не прочту «Ave Maria».

– Ну, а я уже трижды успел прочитать «Ave Maria», – со смехом признался Каспер. – Это пока я вытаскивал гвозди из стены.

К радости Каспера, отец Миколай не нашел ничего предосудительного в том, что молодой друг его через браневского бургомистра отправил в Мандельштамм свой подарок.

– Весть о твоем отъезде скоро дойдет и туда… И девушка поймет, что, уезжая, ты думал о ней. Из отъезда твоего мы не делаем тайны, нужно только, чтобы, будучи здесь, ты ни с кем не общался.

И то, что Каспер так распорядился подарком учителя, отца Миколая нисколько не огорчило.

– Поэты любят, чтобы их стихи и песни ходили в народе, – успокоил он юношу. – То же можно сказать и о художниках. Им нужно, чтобы на их картины любовались люди… Множество людей! Если бы не столь разительное сходство с тобой и не то, что у святого Кристофора неподобающе хмурое выражение лица, я бы, пожалуй, освятил образ и отдал его хотя бы в часовню святого Бенедикта Поневежского, пускай бы смотрел на него народ… Я хоть и не настоящий художник, однако тоже не лишен некоторого тщеславия. И, если картина, написанная мною, напомнит девушке о ее любимом, я буду удовлетворен вдвойне.

«Матка бозка, все, наверно, понимают, что портрет я шлю не Збышку, а Митте!» – подумал Каспер краснея.

– Не могу я только взять в толк, – продолжал Коперник, – почему Филипп Тешнер так заботится о твоем благополучии. Должен сказать, что этот человек не предпринимает ничего, если он тут же не извлекает пользы для себя… Впрочем, возможно, что он прослышан о профессоре Ланге и рассчитывает через дочку подешевле заказать гороскоп отцу, – добавил каноник со своей лукавой улыбкой, которую Каспер так редко за последние дни видел на его лице. – Не красней, пожалуйста, я пошутил…

– Вы не любите Филиппа Тешнера? – глядя прямо в глаза Учителю, вдруг спросил Каспер.

– Где же вся моя наука, милый Каспер?! – с упреком сказал отец Миколай.

На вопрос юноши он так и не ответил.

– Да, хочу узнать, мой молодой друг, – как бы невзначай, заметил на прощанье Коперник: – Филипп Тешнер не расспрашивал тебя о предстоящей поездке?

– Нет, – отозвался Каспер. – Но я ведь принес присягу и все равно ничего бы ему не сказал! Да и к чему ему было бы расспрашивать – он ведь сам присутствовал при вашем разговоре с владыкой!