Пантеон и царский культ в Коммагене. Эпоха Митридата I Каллиника и Антиоха I Теоса. Историко-археологическое исследование - Сергей Владимирович Обухов

террасы, как раз и являлась изображением означенного синкретического божества[383]. По нашему мнению, это наиболее яркое проявление божественного синкретизма, когда два этнически неоднородных божества сливаются в одно – греко-варварское.

Отдельно стоит остановиться на некоторых элементах костюма обеих фигур. К ним относятся спирально-трубчатые шейные гривны, скрепленные шарнирами, на концах которых – головы львов. Такой тип шейной гривны получил широкое распространение в Передней и Средней Азии, сибирских степях, в Северном Причерноморье в эллинистическое время. Аналогиями шейных гривен обеих фигур барельефа Западной террасы служат подобные украшения из Сибирской коллекции Петра I, датирующиеся последними веками до н. э.[384] Ко II в. до н. э. относятся спирально-трубчатые гривны из кургана близ хутора Элитного на азиатском Боспоре[385]. Начиная с эпохи Фраата II (конец II в. до н. э.) спирально-трубчатые гривны появляются и как элемент костюма царей Парфянского царства, как об этом свидетельствуют монеты. Они изображаются вплоть до конца I в. до н. э., судя по монетам Музы и ее сына Фраатака[386]. Как считает М.И. Артамонов, родина подобных украшений – Малая Азия позднеахеменидского времени, откуда они распространились на обширные территории[387].

Перейдем теперь к описанию головного убора царя и коммагенского божества. На барельефе голова царя увенчана так называемой армянской тиарой (по классификации Дж. Юнга)[388]. Судя по изображениям на древнеармянских монетах, на тиаре Тиграна II Великого в центре изображалась восьмилучевая звезда между двух орлов с обращенными друг к другу головами[389]. На барельефе Западной террасы Нимруд-Дага тиара Антиоха имеет в центре изображение льва, вокруг которого расположены листья виноградной лозы с гроздями ягод; в нижней части тиары изображен ряд шагающих львов меньшего размера, также в обрамлении листьев виноградной лозы. Можно согласиться с мнением К.В. Тревер, что интерпретация изображений на тиарах Тиграна II и Антиоха уводит нас в парфяно-эллинистический мир[390]. По ее убеждению семантика тиары Тиграна II говорит о том, что ее носитель являлся ревностным почитателем культа солнца, солнечного света, выразителем которого был Митра[391]. Совершенно очевидно, что лев на тиаре Антиоха и головы львов на шейных гривнах связаны с культом Митры, поскольку известно, что это животное отождествлялось в митраизме с огненной стихией и в ряде случаев являлось воплощением божества[392]. Лев как символ власти может быть связан и с малоазийско-хеттской традицией[393]. С другой стороны, ряд шагающих львов в нижней части тиары можно сопоставить с изображением львов на персидской ткани, найденной в одном из пазырыкских курганов. Кроме того, такие же львы вытканы на балдахине парадных носилок «царя царей» Дария I на рельефе в «Зале ста колонн» в Персеполе[394]. Так что львы на тиаре, возможно, появились вследствие ахеменидского влияния.

В то же время Аполлон-Митра-Гелиос-Гермес увенчан персидской тиарой (по классификации Дж. Юнга)[395]. Персидская тиара увенчивает и горельефный бюст Митры из раннекушанского Халчаяна[396]. При этом имеется некоторое сходство между тиарой этого божества и башлыком кочевника на парфянских монетах III–II вв. до н. э., выпущенных при правителях Аршаке I, Митридате II и других[397]. Этот же самый башлык имеется и у скульптурной головы синдского или меотского царька IV в. до н. э. из Фанагории (Северное Причерноморье)[398]. Он также является головным убором, увенчивающим гипсовую голову хорезмийского принца или владетеля кушанского времени, найденного при раскопках городища Гяур-Кала[399].

Завершая всесторонний анализ барельефа с Западной террасы Нимруд-Дага, следует обратить внимание на предмет, который держит в левой руке Аполлон-Митра-Гелиос-Гермес. Он напоминает пучки священных прутьев – барсом, которые изображены в руках жрецов (?) на золотых пластинках из Амударьинского клада[400]. Если это так, то это, с одной стороны, подтверждает связь указанного солнечного божества именно с маздеистским культом.

Интересное упоминание о Митре в связи с этим имеется в диалоге писателя-сатирика Лукиана Самосатского «Собрание богов», где говорится о заполнении Олимпа чужеземными богами варваров, среди которых и Митра: …ὁ Μίθρης ἐκεῖνος Μῆδος ὁ τὸν κάνδυν καὶ τίαραν, οὐδὲ ἑλληνίζων τῇ φωνῇ, ἢν προπίῃ τις, ξυνίησι (9): «Этот Митра, мидиец, в кандисе и тиаре, и не говорящий по-гречески, и не понимающий, когда пьют за его здоровье». Эти слова, по сути, иллюстрация к разобранному выше барельефу Западной террасы Нимруд-Дага. Ясно, что в диалоге Лукиана упомянут не Митра мистерий. Лукиан, являющийся уроженцем Самосаты, вполне мог посетить святилище на горе Нимруд-Даг и описать внешний облик Аполлона-Митры-Гелиоса-Гермеса.

Рис. 14. Аполлон-Митра-Гелиос-Гермес. I цокольная площадка святилища в Арсамеи-на-Нимфее (фото автора)

В Арсамеи на реке Нимфей (приток Евфрата), одном из священных центров царского культа Коммагены, царь воздвиг еще один барельеф со сценой рукопожатия между ним и Аполлоном-Митрой-Гелиосом-Гермесом. Он расположен на так называемой цокольной площадке I юго-западной стороны святилища. К сожалению, этот барельеф сохранился очень плохо, уцелела только его правая половина с фигурой божества; от левой дошел лишь обломок с плечом царя[401]. Высота барельефа около 4,5 м, что не является отличительной чертой для остальных коммагенских барельефов[402]. Божество в одеянии, характерном для ахеменидской эпохи – в так называемом «сараписе» – мужской верхней нераспашенной одежде с длинными рукавами[403]. При этом сарапис бога очень длинный, он практически доходит до щиколоток. К деталям костюма относятся шаровары – одежда, весьма распространенная на Ближнем Востоке в парфянскую эпоху, к примеру, в Пальмире[404], и у кочевых завоевателей Бактрии юэчжей, как об этом свидетельствуют изображения на тканях из курганов Ноин-Улы I в. до н. э.[405] Голова божества увенчана персидской тиарой со звездами (по классификации Дж. Х. Юнга)[406]. Звезды на тиаре Митры, по-видимому, подчеркивают его божественный статус, указывая на причастность к небесной сфере. Его тиара обрамлена венцом из солнечных лучей. В левой руке божество держит барсом – священные прутья, использующиеся жрецами в маздеистском богослужении (ср. аналогичные прутья на барельефе с Западной террасы Нимруд-Дага). На шее божества – гривна с головами змей, очевидно, указание на культ природных стихий, исповедуемый в митраизме, ведь змея в митраизме олицетворяет земную сферу[407].

Неподалеку от той же цокольной площадки был найден еще один фрагментарный барельеф высотой до 1,7 м со сценой рукопожатия царя Антиоха и Аполлона-Митры-Гелиоса-Гермеса[408]. Поодаль было обнаружено посвящение этому божеству, копирующее нимруд-дагское[409].

Как уже отмечалось, между царем и синкретическим божеством существовала весьма тесная духовная связь. Во-первых, в надписи, которая была вырезана на задней стороне рассматриваемого барельефа, говорится, что царь устанавливает специальный ритуал для службы этому божеству и назначает жреца, который будет заведовать культом[410]. Во-вторых, в большой надписи из пяти столбцов, найденной на цокольной