Далеко от неба - Александр Федорович Косенков

у следствия не появилось ненужных дополнительных вопросов. Тому, кто не справится с заданием, бюллетень не будет оплачен. Так? — Чикин внимательно посмотрел на главврача.

— Вообще никакого бюллетеня не выдадим, — торопливо согласился главврач.

— Ладушки, — одобрил Чикин.

Он закрыл папку, поднялся.

— Заявления соберешь и ко мне. Отметим это дело, — сказал он главврачу и двинулся к выходу.

— Без проблем. А дело какое? — засуетился тот и, забежав вперед, открыл Чикину дверь.

— Хотели, как всегда, а получилось еще лучше. Проследи тут за ними, чтобы трепу лишнего не было.

Чикин и врач пошли по коридору к выходу.

Тут же из комнатушки напротив палаты выскользнул Тельминов и, осторожно открыв стволом карабина дверь, вошел внутрь и уселся на тот же стул, на котором только что сидел Чикин. Внимательно оглядел каждого находившегося в палате и тихо сказал:

— Первое, о чем категорически советую иметь в виду. Если с моим другом Василием Боковиковым что-нибудь случилось или случится нехорошее, предупреждаю один-единственный раз: открываю огонь на поражение. Во всех вместе и в каждого по отдельности. Поимейте в виду, справка из областного психдиспансера освобождает меня от всякой ответственности за ваше поганое здоровье.

И второе. С настоящего момента вплоть до полного выяснения всех обстоятельств убийства Ивана Боковикова и прочих криминальных событий последнего и предпоследнего времени, раз вы, сволота, предела знать не желаете, объявляю вам всем вместе и каждому по отдельности беспощадную войну. У нас в поселке теперь поп имеется, советую сходить и во всех грехах покаяться. Помирать легче будет. Уяснили? А пахану своему передайте: нас уже вполне достаточно, чтобы ему яму вырыть.

— Во чешет! — вроде как даже восхитился Степка Добрецов, поднимаясь со своей койки. — Крепко тебе, Тельмяк, в психушке мозги подкрутили. У тебя их и так не много было, теперь вовсе курице дристануть осталось.

Степка подошел к столу и уцепил левой здоровой рукой графин с водой. Кто-то из подельников подобострастно хихикнул, а забинтованный Мосол приподнялся на локте — посмотреть, как Степка, изображая из себя припадочного, уделает этого придурка.

— Тебе-то чего про мозги известно? Они у тебя были когда? Хотя, если по справедливости рассуждать, какая-то труха маленько была, пока тебя дурной петух в зоне в голый зад не клюнул. Видать, последняя высыпалась.

— Я тебя, падла психованная, сейчас зубами рвать буду! — сатанея от собственного свистящего шепота и выкатывая белые бессмысленные глаза, рванулся к Тельминову Степка, занося для удара наполненный водой графин.

— Урою, сучара!

Михаил повел стволом карабина и спустил курок. Осколки графина полетели в разные стороны, вода окатила очумевшего от неожиданности Степку и лежащие на столе листы бумаги, оставленные Чикиным для написания подсказанных показаний.

— Последнее предупреждение. Следующий раз — в лоб.

Тельминов подошел к окну, выбив по дороге ногой табуретку из-под уже пристроившегося писать заявление Ленчика, не торопясь, распахнул створки и, не коснувшись ногой подоконника, выпрыгнул во двор.

* * *

Директор коопзверпромхоза Валерий Кириллович Домнич пребывал в тяжелом похмельном позднеутреннем сне на старом кожаном диване, вынесенном за неприглядность на веранду. Здесь же, на веранде, стоял неприбранный стол, вдоль стены рядком стояли стулья — нетрудно было пересчитать, сколько человек присутствовало на вчерашнем торопливо созванном совещании, посвященном неожиданному возвращению Василия Боковикова. Еще один отбившийся от остальных стул приткнулся к изголовью спящего. На нем стоял баян, на баяне — недопитая бутылка пива…

Старик Шабалин вошел на веранду, хмуро оглядел царящий беспорядок, заснувшего прямо в одежде зятя, так и не выключенную, несмотря на яркий солнечный свет, лампу. Погасив лампу, он тяжелой палкой, с которой никогда не расставался, смахнул со стола пустые бутылки, тарелки, стаканы. Грохот и звон разбитой посуды не разбудили спящего.

Из соседней комнаты выглянула переодевавшаяся полуголая Надежда и, разглядев отца, захлопнула дверь.

Шабалин сел на один из стульев и что есть силы ударил по столу палкой.

Стук, похожий на выстрел, подкинул Домнича на диване. Он сел, прикрываясь рукой от солнечного света. Оценив ситуацию, хриплым со сна голосом позвал жену: — Надежда! Батец требует перемены декораций. За бардак в доме должна отвечать жена.

Надежда вышла на веранду в милицейской форме.

— Ну?

— Гну. Я тебя до утра ждал, как мистер Икс какой. Она там, батец, с ним трахается, а я тут порядок наводить должен. Слова ей не скажи. Примадонна с дальнего кордона. Как он, ничего мужик? Или ваши не пляшут?

— Еще слово про него скажешь, я тебя так трахну, твой икс в минус превратится.

— Кончайте оба! — приказал Шабалин и, выждав внушительную паузу, продолжал: — Ты, дочка, его, убогонького, пожалеть теперь должна. Последнюю ночку ночевал спокойно. Теперь ему либо вовсе не спать, пока дело до конца не доведет, либо в камере у параши пристроят. Будет песни уркам на расческе исполнять. Артистов там любят.

— Давно пора. Всё? Мне на работу.

— Твоя работа сейчас — мужика спасать. Мало того, что сам загремит, считай, пол поселка за собой в тюрягу потянет. С конфискацией имущества. И придется тебе тогда, дочка, в родной дом возвращаться.

— Хоть сейчас.

Надежда дернулась уходить.

— Не спеши, — преградил ей палкой дорогу отец. — Между собой как хотите, так и разбирайтесь, а против всеобщей опасности полагается плечом к плечу.

— Только не надо нагнетать обстановку! Не надо, — допив оставшееся в бутылке пиво и облегченно вздохнув, возразил Домнич. — План вчера наметили, обсудили, единогласно проголосовали. Васька не сегодня завтра снова на парашу сядет, без вариантов. Тельмяка-придурка я даже в расчет не беру. Что еще? Постояльца у Егора в ближайшее время вычислим — Чикин лично займется. Так что зря паникуете, родственники дорогие. Все по плану, все по расписанию.

— Это в наше время все по плану было, а теперь полная хренотень, — не согласился Шабалин, презрительно глядя на помятого зятя. — Невыполнение по всем показателям.

— Мне ваша совковая терминология, дорогой тестюшка, во уже. — Домнич провел ладонью над головой. — Отвыкать пора. Сейчас у нас один показатель — живи сам и давай жить другим. А тем, кто жить не дает, от ворот поворот. Лично я за такую демократическую политику руками и