Григорий Кроних - Великолепная четверка

— Ку-ку! — позвала она сначала тихо, потом все громче. — Ку-ку! Ку-ку!

Но только лесное короткое эхо отзывалось на ее клич.

— Ку-ку!

22

Опасаясь погони, неуловимые Мстители перед операцией спрятали все лишние вещи в яме, прикрытой ветками, а сами, вернув рясы в монастырь, убрались подальше от Липатовской. Потому бурнаши, тысячу раз проезжая мимо лесного лагеря красных, так никого и не нашли. И только через сутки — следующей ночью — Мстители решились вернуться на старое место. Ветки над ямой остались в неприкосновенности, Яшка определил это по специально оставленным меткам. Значит, бандиты их лагерь не обнаружили. Валерка развел на старом месте костер, а Яшка отыскал жерди от шалаша, спрятанные в кустах.

— Неспокойно мне что-то, — сказала вдруг Ксанка. — Я на опушку схожу.

— Ночью не стоит, — попытался возразить Валерка. — В такое время Данька на встречу не придет. А в крайнем случае — он знает где мы.

— Лютый его видел…

— Настя сказала, что Сидор уехал.

— Мог вернуться. Я схожу.

— Я с тобой, — сказал Яшка.

— Тогда все вместе пойдем, — решил Валерка. — Что я один сидеть тут буду?

— Боишься? — улыбнулась девчонка.

— Вот еще, — нахмурился хлопец и стал тушить костер.

Ведя коней в поводу, по лесной тропе Мстители дошли до опушки.

— Ну и что дальше? — спросил Валерка, щурясь в непроглядную темень.

— Тихо, — сказал вдруг Яшка. — Слышите?

— Птица чирикнула?

— Словно всхлипнул кто-то.

— Приготовьтесь, ребята. — Яшка достал револьвер. — Кука-ареку-у!

Все звуки замерли и вдруг:

— Ку-ку! Ку-ку, родненькие вы мои, — сквозь слезы произнесла Настя. — Я уж и не чаяла…

Мстители подбежали к девушке.

— Что случилось? Данька?!

— Арестовали его сегодня, — стала быстро рассказывать Настя. — Лютый привез его отца, ну не его, а настоящего Гришки — Семена Кандыбу, а тот Даню и не признал. Арестовали его, связали руки и под замок заперли.

— Покажешь где?

— Ага, — кивнула Настя.

— Тогда так: мы с Яшкой пойдем в станицу, а ты, Ксанка, подведи ближе коней и жди, — распорядился командир.

— Хорошо, — сказала Ксанка, понимая, что коней не бросишь. — Только долго не задерживайтесь, скоро рассвет.

— Ладно, веди, Настя, — приказал Валерка.

Трое подростков огородами пробрались к заветной бане. Благодаря Насте они прошли в середину села, не потревожив ни одного из дремлющих постов бурнашей.

— Вот тут он, — указала Настя.

— Спасибо, а ты иди домой. Постарайся так, чтобы никто не заметил. Если будут завтра допрашивать, отвечай: спала, ничего не знаю. Договорились?

— Договорились, — прошептала девушка. — А вы его правда спасете?

— Обязательно, — ответил за друга цыган.

Боясь, что снова расплачется, Настя ушла. Что могут сделать два подростка против четырех здоровенных мужиков с винтовками?

Мстители осторожно подобрались ближе и рассмотрели казаков у огня.

— Разом напасть надо, — предложил Яшка.

— Не выйдет, шуму наделаем — вся банда за минуту сбежится.

— А не выйдет, так все заодно и помрем!

— Да погоди ты помирать, — возразил Валерка. — Может, что повеселее придумаем. Баня-то по-черному топится!

Друзья обошли строение вокруг. Глухие стены его нигде больше не охранялись. На углу Мстители задержались.

— Давай, — сказал Валерка и подставил цыгану плечо.

С ловкостью обезьяны взобрался Яшка на соломенную крышу и приник к трубе.

Данька вдруг услышал слабое звяканье: над очагом закачалась веревка с привязанным ножом. Сердце всколыхнула надежда: друзья каким-то образом узнали, где он, и пришли на выручку. Хлопец выплюнул мокрую неподатливую веревку, подобрался к очагу и отвязал нож. Свободная веревка уползла наверх. Вот теперь дело пойдет! Данька зажал нож между коленями и начал с удвоенной энергией перерезать путы.

Валерка тем временем отбежал и спрятался за срубом колодца. Неожиданно в его сторону направился Игнат. Неужели заметил? Паренек замер с револьвером в руке. Денщик попил из бадьи прямо над Валеркиной головой, набрал воды в котелок и вернулся к костру. Яшка, застывший при виде казака на крыше, тихо спустился вниз. Без слов понимая друг друга, хлопцы наклонили колодезный журавль, привязали к его короткому концу противовес, а с передней части срезали бадью.

— А если в трубу не пролезет? — спросил цыган.

— Должен, лишь бы веревка выдержала — гнилая вся.

В это время у костра рассказывал свою байку Савелий.

— Брехня! — отзывался на всякую его реплику денщик Лютого.

— Да погоди ты, Игнат, — просил другой казак. — Что дальше-то было, говори?

— А вдоль дороги мертвые с косами стоят, — Савелий показал привычным уже жестом как. — И… — тишина!

— Брехня!

Рассказчик отвернулся, скрывая досаду. Все болтают, что попало, а он говорит настоящую историю, с ним произошедшую. А не верят! Савелий поднял глаза и обомлел: по небу летел человек — трепыхаясь, как карась на удочке. Словно в сказке. Казак зажмурился на секунду, глянул — небо чистое, и луна светит. Покосившись на Игната, Савелий тряхнул головой:

— Брехня…

Данька на журавле перелетел через дорогу и приземлился на обочине. К нему подбежали друзья.

— Каким чудом вы меня нашли?

— То чудо Настей зовут, — подмигнул Яшка. — Она нам про твой арест рассказала.

— Бежим, — сказал запыхавшийся Валерка. — Ксанка с конями на опушке дожидается.

— Погоди, должок тут у меня есть, воротить надо, — заявил Данька. — Яшка!

Цыган, последний раз глянув на беспечных казаков, двинулся за командиром. Данька неплохо изучил все закоулки Липатовской и вывел друзей точно к нужному дому. Валерка остался стеречь снаружи. Яшка достал из-за голенища нож и аккуратно поддел дверную щеколду. Цыган и Данька нырнули в хату. На кровати, раскинувшись во всю молодецкую ширь, храпел Лютый. Данька сдернул со стены памятную плетку и подошел к постели. Сидор, сладко потягиваясь, повернулся во сне. Данька присел и вытянул из-под подушки маузер. Передал оружие помощнику, а сам рывком сдернул со спящего одеяло. Лютый подскочил на кровати и уставился на гостя. Рука сотника поползла к подушке, но тут Яшка ткнул в нос его собственный маузер и, заодно, свой револьвер. А Данька стегнул изо всей силы поперек бандитской спины. Удары сыпались один за другим, Сидор выл, извивался, скрипел зубами.

— Лежать, — приказал Яшка, подходя еще ближе.

Лютый с бешенством смотрел то на цыгана, то на дула пистолетов, но ничего не мог поделать. Рубаха на спине промокла кровавыми полосами.