Густав Эмар - Степные разбойники

Он тихими шагами подошел к девушке, сел возле нее и с минуту смотрел на нее с искренним участием.

— Дочь моя опечалена, — сказал он. — Она думает о своем отце? Сердце ее у ее родных, но пусть дочь моя не падает духом и не теряет надежды. Великий Дух придет к ней на помощь и осушит ее слезы.

Молодая мексиканка вместо ответа только печально покачала головой.

Вождь продолжал.

— Я тоже страдаю, облако затмило мой ум. Бледнолицые воины объявили нам жестокую войну, но я знаю средство, которое заставит их бежать с наших охотничьих земель. Завтра, когда мы придем в селение нашего племени, я обращусь за советом к Великому Духу. Пусть дочь моя утешится. Ей у нас никто не причинит вреда. Я буду ее отцом.

— Вождь, — ответила донья Клара, — отвезите меня в Санта-Фе, и я обещаю вам, что отец мой даст вам столько ружей, пороха, пуль и зеркал, сколько вы у него попросите.

— Это невозможно. Дочь моя слишком важная заложница, чтобы я согласился ее отдать. Пусть дочь моя забудет бледнолицых, которых она не должна больше видеть, и приготовится сделаться женою одного из вождей.

— Как?! — воскликнула с ужасом молодая девушка. — Мне сделаться женою индейца? Никогда! Лучше привяжите меня к столбу пыток, только не подвергайте такому наказанию.

— Дочь моя подумает об этом, — ответил Черный Кот. — На что жалуется Белая Лилия? Мы поступаем с нею только так, как часто поступали с нами. Таков закон прерии.

С этими словами Черный Кот встал и медленно вышел из палатки, бросив на молодую девушку участливый взгляд. После ухода Черного Кота девушка ощутила глубокое отчаяние. Весь ужас ее положения предстал перед нею с полной очевидностью. Она проплакала всю ночь, одинокая, под крики и песни апачей, праздновавших прибытие воинов своего отряда.

На рассвете следующего дня отряд двинулся в поход. Воины зорко следили за каждым движением молодой девушки. Черный Кот, избегая ее взгляда, шел в арьергарде. Индейцы шли пожелтевшим полем по берегу Рио-Хилы, а отряд их походил на огромную змею. Его путь лежал к селению, близость которого можно было угадать по удушливому запаху, несущемуся с индейского кладбища 23.

Около двух часов пополудни войско вошло в селение под радостные крики толпы и бешеный лай собак. Селение было расположено на вершине холма. Оно состояло из глинобитных хижин, выстроенных без всякой симметрии и какого-либо порядка и обнесенных высокой оградой, в которых помещались на равном расстоянии друг от друга четыре бойницы. Посредине селения была площадь, в центре которой стоял ковчег первого человека — нечто вроде высокого цилиндра, сделанного из досок и увитого ползучими растениями. С западной стороны того места, которое мы описали, помещалась хижина врачевания 24. Возле нее на высоком шесте высилось чучело из шкуры гризли с деревянной головой, выкрашенной в черную краску, с надетой на него меховой шапкой, украшенной перьями. Чучело это изображало духа зла. Несколько других фигур, похожих на эту, торчали в разных местах селения — это были жертвы, принесенные Владыке Жизни. Между хижинами были подмостки, на которых сушились маис, рожь и овощи.

Черный Кот приказал отвести донью Клару в хижину, в которой он сам жил долгое время. Она находилась в центре селения, а потому Черный Кот мог быть спокоен, что пленница его не будет иметь возможности обратиться в бегство. После этого он приготовился к великому волшебному заклинанию, посредством которого надеялся уничтожить своих врагов — бледнолицых.

Когда донья Клара осталась одна, она, утомленная до изнеможения, упала на подстилку из сухих листьев и залилась слезами. Хижина, которая служила ей тюрьмой, была похожа на все остальные хижины селения. Она имела круглую форму, в потолке ее зияло отверстие для дыма; вход был закрыт высушенной шкурой бизона, а внутри было просторно и опрятно.

Но как ни чувствовала себя молодая девушка утомленной, она тем не менее не ощущала ни малейшего желания заснуть на приготовленном для нее ложе 25. Девушка предпочла сидеть у наполовину потухшего костра, зажженного с очевидным намерением защитить ее от холода. Около полуночи, в тот момент, когда донья Клара, несмотря на твердую решимость не спать, начала уже дремать, у входа в хижину послышался легкий шорох. Она быстро вскочила и при слабом свете потухающего костра обнаружила перед собой индейского воина. Это был Орлиное Перо. Увидев сашема корасов, молодая девушка с трудом удержалась, чтобы не вскрикнуть от радости.

Вошедший приложил палец к губам, осмотрелся и, подойдя к девушке, сказал ей голосом тихим, как вздох.

— Почему Белая Лилия не поехала по дороге, указанной ей Орлиным Пером? Вместо того, чтобы быть теперь пленницей собак-апачей, она была бы у своего отца.

При этих словах из груди доньи Клары вырвался глухой стон, и она закрыла лицо руками.

— Апачи злы, они продают женщин. Знает ли сестра моя судьбу, которая угрожает ей?

— Увы!

— Что станет делать сестра моя Белая Лилия? — спросил индеец.

— Что я стану делать? — ответила мексиканка, и глаза ее при этом сверкнули мрачным огнем. — Девушка моего рода никогда не будет невольницей апачей. Пусть брат мой даст мне нож, и он увидит, боюсь ли я смерти.

— Это хорошо, — продолжал вождь, — сестра моя храбра. Для того, чтобы все получилось, надо иметь много мужества и хитрости.

— Что хочет сказать этим брат мой? — спросила девушка, вспыхнув от радостной надежды.

— Пусть сестра моя слушает, минуты драгоценны. Доверяет ли мне Белая Лилия?

Донья Клара с минуту пристально смотрела на индейца. Лицо его выражало прямоту и искренность. Быстрым движением взяв его руку, она сжала ее в своей и сказала с горячностью:

— Да, я верю вам, Орлиное Перо! Говорите, чего хотите вы от меня?

— Чтобы спасти вас, я, индеец, стану изменником, — грустно ответил сашем, — но не стоит придавать большое значение моему поступку, сестра моя. Завтра Черный Кот должен перед всем своим племенем произнести в хижине врачевания заклинание, чтобы Сын Крови со своими воинами оказался наконец в руках врагов.

— Я это знаю.

— Сестра моя будет присутствовать при церемонии. Пусть она внимательно следит за моими движениями, но, главное, она должна постараться не привлекать внимания кого-либо из воинов к тем взглядам, которыми мы будем обмениваться, иначе мы пропали. До завтра.

Поклонившись молодой девушке с нежной почтительностью, Орлиное Перо вышел из хижины.

Донья Клара упала на колени, сложила дрожащие руки и вознесла горячую молитву Богу.

Снаружи до нее доносился вой собак, к этому вою примешивался размеренный звук шагов часовых, стороживших хижину.