Пьер Понсон дю Террайль - Тайны Парижа

Счастье и богатство, казалось, соединились воедино, чтобы сопутствовать в жизни г-ну Шаламбелю, ставшему одновременно маркизом де Фларом, миллионером, счастливым супругом баронессы де Мор-Дье и отцом двух прелестных малюток.

Но это было еще не все; счастье сопутствовало маркизу и в общественной жизни. Он был честолюбив. Как депутат и знаменитый оратор, молодой маркиз пользовался громадным успехом, защищая с трибуны существующий строй, — вещь в то время довольно трудная. Упоенный первой победой своего красноречия, он был вполне уверен, что займет место на скамье Люксембургского дворца.

Однажды вечером, в ноябре 184… года, то есть несколько дней спустя после того, как мы видели Фульмен, увозившую с собою лорда Г. от его гостей из «Золотого Дома», маркиз де Флар-Монгори — весь Париж признал за ним это имя — около полудня выехал из дома в парадной карете. Молодой депутат отправился в N-ское посольство, чтобы получить орденские знаки командора, которые ему пожаловал иностранный монарх и которые его посланник должен был вручить маркизу с обычным церемониалом. Отель посольства находился за Сеной, на улице, смежной с Дворцом юстиции. На мосту Согласия карету маркиза задержало громадное скопление экипажей. Кучеры приостановили лошадей, и маркиз, которого ждали ровно в двенадцать часов и который знал, что точность обязательное качество дипломата и вообще каждого политического деятеля, приказал слуге вернуться обратно, ехать вдоль набережной и переправиться через мост Рояль, что было бы гораздо скорее, чем ждать, пока восстановится движение экипажей.

Кучер повернул обратно и пустил лошадей во всю прыть мимо Тюильрийского дворца; но на равном расстоянии между двух мостов шикарный экипаж встретился с роспусками, нагруженными железом, которые в Париже едут всегда с таким ужасным грохотом, что раздражают нервы. Одна из лошадей собственного экипажа испугалась, закусила удила и взбесилась, вожжи порвались, и карета ударилась дышлом в перила набережной, а испугавшаяся лошадь упала, сломав при этом себе ногу. Маркиз вышел из кареты, передок которой разбился, немного взволнованный, но совершенно невредимый. Ни кучер, ни лакей не были ранены.

— Решительно, — прошептал маркиз, вынимая часы, — я родился под счастливой звездой. Я отделался одним страхом.

Было без четверти двенадцать.

«Не надо, однако, забывать, — прибавил он про себя, — что его превосходительство назначил мне явиться ровно в полдень.

Нельзя заставлять ждать посланника».

И маркиз, нисколько не заботясь о том, что придется убить лошадь, стоящую две тысячи экю, и еще менее беспокоясь, как человек богатый, что ему придется изменить свои привычки к роскоши, сел в проезжавшую мимо наемную карету и приказал кучеру:

— Шесть луидоров на чай: в N-ское посольство! Кучер хлестнул клячу и приехал на место в пять минут первого.

«Опоздать на пять минут и приехать в наемной карете, — подумал де Флар, — это непростительно! Мне придется рассказать посланнику о своем приключении».

Но маркизу не пришлось слишком долго восхвалять свою счастливую звезду. К нему вышел швейцар и сказал:

— Его превосходительство сильно заболел сегодня ночью и просит г-на маркиза отложить аудиенцию на завтра.

— Ах! — прошептал маркиз. — Это очень кстати. Когда де Флар выезжал из двора посольства, какой-то человек входил туда. Маркиз был в карете, а тот пешком. На пешеходе был надет длинный сюртук, застегнутый до подбородка, и все в его лице и в его костюме указывало на то, что он служит в военной службе; поношенный и побелевший по швам сюртук, побуревшая шляпа и немного стоптанные сапоги, казалось, свидетельствовали о нищете, которую тщетно стараются скрыть.

Взгляды молодого человека и маркиза встретились. Пешеход вскрикнул от удивления. Маркиз вздрогнул и не мог скрыть своей досады.

— Ба! — воскликнул пеший, сделав знак кучеру остановиться и подойдя и протягивая руку маркизу. — Это вы, Шаламбель?

Маркиз покраснел и пробормотал:

— Ах! Это вы, барон…

— Я самый, дорогой маркиз. Простите, что назвал ваше прежнее имя, но это по старой привычке. Я все забываю, что вы де Флар-Монгори.

Маркиз улыбнулся и сделал при этом гримасу.

— Да, его превосходительство должен был сегодня передать мне орденские знаки…

— Ах, совершенно верно! Я видел вашу фамилию в газетах.

— Но, — поспешил прибавить маркиз, — его превосходительство сегодня утром почувствовал себя сильно нездоровым, и благодаря этому моя аудиенция отложена.

— Вы в хороших отношениях с посланником?

— В наилучших.

— Может быть, вы можете оказать мне услугу?

— Располагайте мною…

— Хорошо, подождите, — сказал пешеход, отворяя дверцу кареты и садясь рядом с де Фларом, который не решился возразить. — Я наскоро изложу вам свое дело.

— Говорите, барон…

— Но, во-первых, куда мы едем?

— Я намеревался вернуться домой.

— Черт возьми! Вы извините меня, если я не поеду с вами: бывшая госпожа де Мор-Дье, моя мачеха, а теперь ваша законная супруга, чересчур боится меня.

— Кучер, — приказал де Флар, опустив стекло в карете, — поезжайте шагом.

Карета снова пустилась в путь.

— Какую услугу я могу оказать вам? — спросил маркиз.

— Вы можете рекомендовать меня посланнику.

— Вы желаете служить по дипломатической части?

— Нет, — возразил барон, — я желал бы снова отправиться служить за границей. Когда я спустил миллион, знаете, тот, на что понадобилось немало времени, я надел капитанские эполеты турецкой армии. Султан лишил меня своей милости, и я поспешил уехать, чтобы избегнуть веревки, которую немой приносит на красном блюде.

— А теперь вы хотели бы…

— Поступить на службу в имперскую армию, которая должна воевать с Мексикой.

— Хорошо, — сказал Шаламбель, ставший теперь маркизом де Флар-Монгори, — рассчитывайте на меня… посланник ни в чем мне не отказывает. Постараюсь сделать вас полковником.

— Спасибо.

Де Флар, которого встреча с бароном де Мор-Дье очень мало обрадовала, поспешил подать ему руку, надеясь, что после этого он оставит его одного.

— Вы счастливы, маркиз?

— Очень.

— Вы богаты, это правда?

— Слишком богат.

— Ваше честолюбие удовлетворено?..

— Даже с избытком; но не в этом мое единственное счастье. Я люблю свою жену и любим ею. У меня двое детей, которых я обожаю… И вы видите, — прибавил маркиз с самодовольством человека, которому все улыбается, — мне так везет, что сейчас только я вышел здрав и невредим из разбитой кареты, благодаря чему опоздал в посольство — непростительная ошибка с моей стороны.