Волхв - Сергей Геннадьевич Мильшин

даже не понял, что ранен. На напряжённых ногах Гор шагнул к зверю, ещё не догадываясь, что короткий бой окончен. Медведь лежал на боку, откинутая голова со страшной раной на шее не оставляла сомнения в смерти. Неужели справились? Голос Несмеяна донёсся слабо, словно через подушку. Парень, опасливо оглядываясь на мёртвого зверя, бросился к застонавшему деду. Упав рядом на колени, приподнял голову старика. Она безжизненно качнулась: Несмеян потерял сознание. Горию на миг показалось, что старик умер, потворник открыл рот, чтобы закричать от ужаса, но голос выдал лишь нечто шипящее. Словно очнувшись, парень прислонил ухо к залитой кровью родной груди. Сердце слабо, но билось. Он попытался зажать разорванное горло, и кровь пузырьками потекла между пальцами.

Позади раздались неуверенные шаги. Гор мгновенно обернулся. Пошатываясь, подходил бледный ведун. В руке болталась котомка. Неловко опустившись на колени, он твёрдо отодвинул Гора. Парень не рискнул перечить. Отпустив деда, который очнулся и пытался ладонью оттереть кровь на глазах, отполз на пару шагов.

На траве дымилась кровь. И старика, и медведя, и только сейчас Гор понял, что и его собственная. Кровоточила рана в боку. Парень наклонил голову, рассматривая её через дырку в рубахе. Несколько глубоких рваных полосок пересекали ноющие кости. Похоже, одно из рёбер или треснуто, или сломано. В целом, ничего страшного.

Ведун, быстро приходящий в себя после непонятного приступа, потянулся к котомке. Горий подтолкнул её поближе к старику. Быстро развязав горловину и порывшись, Воинко достал из глубины маленькую коробочку.

– Иди сюда, помогать будешь.

Горий с готовностью качнулся вперёд.

– Нарви сухой травы и оботри кровь на шее и голове, – раскрыв коробочку, ведун пальцем набрал густой коричневой смеси.

Парень пополз на коленях вокруг. Торопясь, надёргал свежей зелени. Ухватив приличную охапку в ладонь, подобрался к деду, который теперь лежал неподвижно, равнодушно поглядывая на суету вокруг. Склонившись над ним, Горий насколько смог, оттёр свежую кровь.

– Довольно, – дождавшись, когда парень отодвинется, ведун широкими мазками нанёс смесь на раны деда. На шее и на голове. Присмотревшись, помазал ещё и руку, чуть повыше локтя, где тоже, оказалось, кровоточил глубокий шрам.

Прямо на глазах мазь начала твердеть, меняя цвет. Кровотечение стихало. Теперь Несмеян лежал бледный, полуопущенные веки подрагивали, а сам, казалось, не дышал.

– Ты как? – ведун наложил остатки мази на бок парня. – Идти можешь?

– Могу, – Горий закивал головой.

– Тогда дуй в лес, выруби пару лесин – носилки будем делать. Несмеян сам не дойдёт.

Легко поднявшись, Горий поудобнее перехватил меч.

– Ты, меч, мне помоги, – тихо бормотал Горий, выбирая подходящую березку. – Надо деда моего – единственного родича от Мары[22] спасти. Рано ему ещё в Ирий уходить. Так что давай… – Парень размахнулся, и первая лесина с косо срезанным торцом упала у ног.

К счастью, до хутора от места схватки было не более версты. Но и эти сажени дались Горию не просто. Ныло в боку, дрожали от перенапряжения руки и ноги. Адреналин, впрыснутый в кровь услужливым организмом перед схваткой с косолапым, заканчивался, и парня трясло. Это же его первый серьёзный бой. Пусть и со зверем. Но зверем не обычным. По дороге ведун признался, что он неверно оценил силу колдуна. Удаляясь по хребту в противоположную от хутора сторону, тот, почувствовав, что делает что-то неправильно, решил перестраховаться. Мысленно отыскав ближайшего косолапого, забрался ему в голову. Белогосту и Донским просто не повезло – мишка гулял неподалеку от просеки, по которой они двигались. Колдуну не составило труда обнаружить маленький удаляющийся отряд. Сообразив, что его, мягко говоря, одурачили, он нанёс сильнейший ментальный удар по ведуну, а подвластного ему медведя бросил на самого опасного, на его взгляд, после Белогоста бойца – деда Несмеяна.

– К нашей удаче, он не принял в расчёт тебя, – ведун, чуть согнувшись, шагал впереди. – Ну а твоя сумасбродная, а потому неожиданная атака на косолапого-колдуна вообще застала его врасплох. Чернец не успел не то что ударить тебя ментально, тогда нам всем, наверняка, конец пришёл бы, но и защититься. Правда, каким-то чудом он умудрился выскочить из тела погибающего медведя. А жаль… – ведун задумался, подняв взгляд. – Было бы намного проще дальше воевать, отдай колдун концы вместе с животиной. – Ну да что теперь? Будем работать с тем, что есть… Так вот мы и спаслись, – подытожил Белогост, останавливаясь около своей избы и опуская носилки на землю.

А в следующий момент он уже пристально разглядывал незнакомых Гору охотников, приветливо поднявшихся навстречу с крыльца. Бойка, уткнувшись носом в хвост, дремал рядом. Пёс признал русичей, а кого попало он во двор бы не впустил. Значит, без зла пришли.

Их было пятеро, все чем-то неуловимо похожи друг на друга. Крепкие бородатые русичи, с луками за спинами и ножами на поясах. Все в кожаных поршах[23], расшитых на воротах рубахах и лёгких шапках из сосновых корешков, которые они, поднимаясь, скинули и сейчас мяли в здоровенных кулачищах. Среди русичей выделялся один – невысокий, но необычайно широкий в плечах, про такого говорят: сам себя шире. При этом ни капли жира. Широкие, жилистые плечи и неожиданно добродушный взгляд синих, как два озера, глаз.

– День добрый, родноверы, – заговорил мягким голосом богатырь, низко до пояса кланясь ведуну.

За ним склонились и другие гости. Не желая оскорбить охотников, нагнулся и Горий. Белогост тоже ответил на поклон и, уже немного расслабившись – свои, с интересом уставился на них.

– Мы из Ураевки, Миловы, – продолжил ширококостный. – Я – Давило, это мои братья. – Он повел рукой на спутников. – Олбран, – крайний охотник, высоченный с бородой клином, самый старший после Давилы склонил голову. – Велитарх, – кивок следующего тоже коренастого, но поуже в плечах, – Заруба и Ратигор. – Давило дождался, пока они кивнут. – Мы к тебе, Белогост, по поручению старейшин, звать на праздник Купалы. Будь добр, не откажи почуровать.

Ведун задумчиво почесал под густой бородой:

– Позже поговорим, судари, сейчас надо другу моему помочь – крепко он ранен.

Охотники живо спустились с крыльца, заглядывая за спину ведуну:

– Что с ним? Косолапый помял?

– Ага, помогите в избу занести.

Все пятеро дружно ухватились за носилки по бокам. Десять рук одновременно подняли неподвижного Несмеяна, словно он и не весил ничего. Ведун шагнул первым, распахивая двери, Миловы с носилками пристроились следом. Горий придержал дверь. Бойка крутился вокруг, словно пытаясь поближе рассмотреть, что с человеком. Ноздри его раздувались, шерсть на загривке задралась щёткой. Медвежий запах Бойка знал хорошо.

В просторной горнице стало тесно. Братья, суетясь и мешая друг другу, заполнили её