Артур Дойл - Сэр Найджел Лоринг

Обхватив обеими руками разбойника, прижав лицо к его косматой бороде, Эйлвард, задыхаясь, едва переводя дух, стал сжимать его огромное тело. Это была борьба не на жизнь, а на смерть. Они топтались на пыльной дороге, то подаваясь в сторону, то отступая в другую. Дважды под натиском невероятной мощи разбойника Эйлварду едва удавалось удержаться на ногах, и дважды сила и ловкость молодости помогли ему устоять и еще крепче сдавить противника. Наконец ему повезло, он сумел подставить ногу и одним могучим рывком повалить разбойника на землю. Падая, тот хрипло закричал. Едва он коснулся земли, как Эйлвард придавил его коленом и, погрузив свой короткий меч в густую бороду, прижал острие к горлу.

– Клянусь своими десятью пальцами, – вымолвил он, с трудом переводя дух, – только шевельнись, и тебе конец.

Разбойник лежал неподвижно, оглушенный падением. Эйлвард оглянулся. Женщины нигде не было – при первой же схватке она исчезла в густом лесу.

Тогда Эйлвард забеспокоился о судьбе хозяина. Ему пришло в голову, что Найджела заманили в ловушку и там прикончили. Но, к счастью, его опасения были напрасны, вскоре хозяин показался на дороге – он вышел на нее недалеко от места встречи с незнакомкой.

– Клянусь святым Павлом! – воскликнул он, подходя. – На ком это ты сидишь? А где женщина, которая удостоила нас просьбой о помощи? Увы, я не нашел ее отца.

– Тем лучше для вас, сэр, – ответил Эйлвард, – боюсь, что отец у нее сам дьявол. Она же, видно, и есть жена Патнемского волка. А вот это – он сам. Он напал на меня и чуть не вышиб мне дубинкой мозги.

Разбойник, открывший к тому времени глаза, перевел злобный взгляд со своего победителя на вновь пришедшего.

– Тебе повезло, лучник, – сказал он, – много с кем мне приходилось бороться, но еще никому не удавалось меня одолеть.

– Верно, хватка у тебя, как у медведя, – ответил Эйлвард. – Да ведь только трус поступает так, как ты, – ты хотел размозжить мне палкой голову, пока твоя жена держала меня. К тому же подло заманивать проезжих в ловушку, взывая к их жалости и прося о помощи. Мы едва не поплатились жизнью за доброту сердца. Ведь может случиться, что тот, кому по-настоящему нужна наша помощь, не получит ее. И этот грех тоже будет на тебе.

– Коли против тебя весь мир, – угрюмо ответил разбойник, – деваться некуда, надо бороться изо всех сил.

– Ты заслужил виселицу уже за одно только, что втянул в свое грязное дело ту красивую женщину с благородной речью. Свяжи ему руки поводьями, Эйлвард, мы отведем его в Гилдфорд.

Лучник уже достал из сумки запасную тетиву и связал пленника, как вдруг Найджел обернулся и испуганно вскрикнул.

– Пресвятая Дева Мария! А где моя седельная сума?

Сума была срезана острым ножом. С седла свешивались лишь концы ремня. Эйлвард и Найджел в ужасе уставились друг на друга. Потом молодой сквайр поднял сжатые в кулаки руки и в отчаянии схватился за голову.

– Браслет леди Эрментруды! – воскликнул он. – Кубок моего деда! Мне нельзя их потерять! Лучше смерть! Что я ей скажу? Я не могу вернуться домой, пока их не найду. Эйлвард, Эйлвард, как же ты дал их украсть?

Честный лучник откинул стальной шлем и почесал взлохмаченную голову.

– Ума не приложу, как это случилось. Да и вы не говорили, что в сумке есть что-то ценное, а то бы я лучше смотрел за ней. Конечно, это сделал не он, я его ни на миг не выпускал из рук. Срезать сумку могла только та женщина, что убежала, пока мы боролись.

Найджел в растерянности топтался на дороге.

– Если бы я знал, где найти эту женщину, я пошел бы за ней хоть на край света. А искать ее в этом лесу – все равно что мышь в пшеничном поле. Добрый святой Георгий, ты, который поверг дракона, молю тебя, во имя твоего славного, благородного подвига, помоги мне! И ты, великий святой Юлиан, покровитель всех путников, попавших в беду! Две свечи будут вечно гореть перед твоим изображением в Годлминге, только верни мне сумку. Господи, я отдам все, что угодно, только бы вернуть ее!

– А вы отдадите мне мою жизнь? – вдруг подал голос разбойник. – Обещайте дать мне свободу, и вы получите сумку. Если, конечно, взяла ее моя жена.

– Нет, этого я не могу сделать: пострадала моя честь, – ответил Найджел. – Потеря – мое личное дело, освободить же тебя – значит нанести ущерб другим людям. Клянусь святым Павлом, я поступил бы бесчестно,. если бы, спасая свое имущество, отпустил бы тебя грабить чужое.

– Я вовсе не прошу отпустить меня, – сказал Патнемский волк. – Только обещайте, что мне сохранят жизнь, и я верну сумку.

– Этого я тоже не могу обещать: твою судьбу решат шериф и судейские в Гилдфорде.

– Тогда обещайте только замолвить за меня словечко.

– Вот это я обещаю, только верни мне сумку. Правда, я не знаю, поможет ли тебе мое слово. Впрочем, все это пустые разговоры. Неужто ты думаешь, мы так глупы, что поверим, будто ты вернешься, если мы тебя отпустим.

– А я и не прошу об этом. Я не могу вернуть сумку, не сходя с места. Вы поклянетесь честью и всем, что вам дорого на свете, что будете просить судей о снисхождении?

– Клянусь.

– И что жену мою не тронут?

– Тоже обещаю.

Разбойник закинул голову и издал протяжный пронзительный крик, наподобие волчьего воя. Некоторое время ничего не было слышно, а потом из лесу неподалеку раздался такой же крик, чистый и пронзительный. Патнемский волк крикнул еще раз, и сообщница снова ответила. Он позвал в третий раз, как олень в чаще зовет свою олениху. И тут же зашуршали листья кустов, затрещали ветки, и перед ними снова появилась та удивительно красивая высокая женщина. Лицо ее было бледно. Не взглянув ни на Эйлварда, ни на Найджела, она подбежала к мужу.

– Дорогой, любимый повелитель, – вскричала она, – тебе не сделали ничего плохого? Я ждала возле старого ясеня, а вы все не шли и не шли.

– Видишь, жена меня все-таки схватили.

– Будь проклят этот день! Отпустите его, добрые, благородные господа, не отнимайте его у меня!

– Они замолвят за меня слово в Гилдфорде, – сказал разбойник. – Они поклялись. Только сначала верни им сумку, что ты взяла.

Она вытащила сумку из-под широкого плаща.

– Вот она, благородный сэр. Право, мне нелегко было взять ее – ведь вы пожалели меня в моей беде. Пожалейте же нас еще раз! Будьте к нам милосердны, добрый сэр. На коленях умоляю вас, благороднейший и добрейший сэр!

Найджел схватил мешок, ощупал его и с облегчением почувствовал под рукой сокровища леди Эрментруды.

– Я дал слово, – ответил он, – и сделаю, что могу. Но решать дело будут другие. Встаньте, пожалуйста, больше я ничего не могу обещать.

– Что ж, на нет и суда нет, – ответила она и, спокойно глядя на них, поднялась с колен, – Я молила о сострадании, а больше мне просить не о чем. Ну а прежде чем вернуться в лес, хочу предостеречь вас – будьте осторожны, не потеряйте мешок еще раз. Ведь ты, лучник, не видел, как я взяла сумку? А это было так просто. И может случиться еще раз. Поэтому посмотри-ка сюда. В рукаве я всегда ношу нож, он невелик, но очень острый. Я незаметно вытащила его, а когда сделала вид, будто плачу, уткнувшись в седло, вот так перерезала...