Редьярд Киплинг - Наулака: История о Западе и Востоке

— О, это ничего! Не волнуйтесь. Это настоящий сумасшедший, её муж. Она уже не первый раз привозит его сюда.

— И вы ничего до сих пор не сделали, чтобы помочь ему? — поворачиваясь к доктору, спросила гневно Кейт.

— А что я могу? Она же не оставляет его здесь лечиться, а то бы я поставил ему мушки.

— Мушки! — прошептала Кейт в ужасе от услышанного. Она, наконец, схватила женщину за руки и крепко держала их в своих руках. — Скажите ей, что его надо оставить здесь, — произнесла она громко. Доктор исполнил её приказание. Женщина глубоко вздохнула и добрых полминуты пристально вглядывалась в лицо белой женщины. Потом она взяла её руку и положила мужу на лоб, а сама села на пыльную дорогу и закрылась покрывалом.

Кейт, до глубины души поражённая столь странными движениями восточной души, посмотрела на женщину и под влиянием сердечного порыва и сострадания, которое не знает различий между народами, нагнулась и тихо поцеловала её в лоб.

— Отнесите его наверх, — сказала она. Его подняли по ступенькам лестницы, а потом внесли в больницу. Жена последовала за ним, как собака за хозяином. На секунду она задержалась и заговорила со своими сёстрами, стоявшими внизу, у подножия лестницы, а они отвечали ей, перебивая друг друга, плача и смеясь.

— Она говорит, — сказал доктор, лучезарно улыбаясь, — что убьёт всякого, кто будет невежлив с вами. А ещё, что она будет нянькой вашему сыну.

Кейт остановилась, чтобы сказать несколько слов миссис Эстес, которая должна была ехать в город по делам, потом поднялась вместе с доктором по лестнице.

— Начнём осмотр больницы? — спросил доктор. — Но сначала разрешите мне представиться. Меня зовут Лалла Дхунпат Раи, я лиценциат медицины, окончил Дафф Колледж. Я первый в нашей провинции получил это звание. Это было двадцать лет назад.

Кейт с удивлением взглянула на него.

— А где же вы жили и работали все это время? — спросила она.

— Некоторое время я прожил с отцом, у него в доме. Потом служил в аптекарских складах Британской Индии. Но Его Высочество милостиво даровал мне назначение на это место, которое я и занимаю по сей день.

Кейт подняла брови. Вот кто, значит, будет её коллегой и товарищем. Они молча зашли в больницу, и Кейт должна была приподнять подол своей амазонки, чтобы не выпачкать его в грязи, глубоко въевшейся в пол.

Шесть соломенных тюфяков, перевязанных верёвками и покрытых кусками кожи, валялись на грязном центральном дворе больницы, и на каждом из них лежал человек, запелёнутый в белую простыню; все они метались, стонали и бормотали что-то невнятное. К ним подошла женщина с горшком каких-то прогорклых местных сладостей и попыталась, хотя и безуспешно, заставить одного из них отведать эти лакомства. На солнцепёке стоял молодой человек, почти голый, держа руки за головой, и смотрел, не моргая, на солнце — кто кого пересмотрит. Он затянул какую-то песню, потом замолчал и начал носиться между постелями, выкрикивая непонятные слова. Затем он вернулся на своё место в центре двора и снова запел недопетую песню.

— Он тоже отъявленный сумасшедший, — сказал доктор, — Я ставил ему и мушки, и банки, не зная жалости, но он ни за что не хочет покидать больницу. Он абсолютно безобиден, а опасен лишь тогда, когда не может достать свою порцию опиума.

— Но вы же, конечно, не даёте опиум своим пациентам? — воскликнула Кейт.

— Напротив, конечно, даю. Иначе они просто умрут. Все раджпуты[11] принимают опиум.

— И вы? — в ужасе спросила Кейт.

— Я попробовал однажды отказаться от него — это было, когда я только приехал сюда. А сейчас…

Он вынул из-за пояса отполированную до блеска из-за частого употребления табакерку и взял оттуда, как показалось Кейт, целую горсть пилюль. Отчаяние начинало овладевать ею.

— Покажите мне женскую палату, — сказала она устало.

— О, женщины у нас и наверху, и внизу, — словом, повсюду, — ответил доктор небрежно.

— А где роженицы? — спросила она.

— Да где придётся.

— Кто же ухаживает за ними?

— Они меня не жалуют. Но к ним приходит одна очень искусная женщина — она не работает у нас.

— Есть ли у неё специальная подготовка, училась ли она где-нибудь?

— Она пользуется большим уважением в своей деревне, — сказал доктор. — Она сейчас здесь, я вы можете поговорить с ней, если желаете.

— Где она? — потребовала ответа Кейт.

Дхунпат Раи, чувствуя некоторую неловкость, поспешил указать ей дорогу вверх по узенькой лестнице, которая привела их к запертой двери. Из-за двери доносились крики и завывания, которые обычно сопровождают появление человека на свет божий.

Кейт в гневе распахнула дверь и ворвалась в палату. И несмотря на то, что это была палата государственной больницы, в ней стояли сделанные из глины и коровьего навоза изображения двух богов, и женщина, призванная ухаживать за больными, осыпала их бутонами ноготков. Все окна, все отверстия, через которые в палату мог проникнуть свежий воздух, были закрыты, и в углу свирепо полыхал родильный огонь, от дыма которого Кейт чуть было не задохнулась.

Никто никогда не узнает, что именно произошло между Кейт и «пользующейся большим уважением в своей деревне» женщиной. Девушка оставалась в палате около получаса. Но женщина покинула её значительно раньше, причём волосы её были растрёпаны, и, уходя, она что-то кудахтала себе под нос.

После этого Кейт уже нельзя было ничем удивить: она была готова к самому худшему. Её не поражало ни неряшливое приготовление лекарств в больнице (ступку для измельчения порошков никто никогда не мыл, и поэтому каждый пациент вместе с предписанным лекарством получал ещё целый букет дополнительных снадобий), ни грязные, без водопровода и канализации, плохо освещённые и никогда не проветриваемые комнаты, по которым она ходила, все более теряя надежду. Пациентам было разрешено принимать знакомых и родственников, когда им заблагорассудится, и получать от них любые гостинцы, подаренные от доброго сердца, пусть даже безусловно вредные для здоровья. Когда в больнице кто-нибудь умирал, плакальщицы выли над покойником, окружив койку, а потом проносили обнажённое тело по больничному двору, где хохотали сумасшедшие, а оттуда — в город, куда, по велению Господа, попадали и разнообразные заразные болезни.

Инфекционных больных никто не изолировал, и дети, страдающие от офтальмии, спокойно играли с детьми посетителей или у постели дифтеритного больного. Доктору удавалось успешно лечить всего одну болезнь, весьма распространённую в этих местах и фигурирующую в учётных книгах больницы под названием «укусы в поясницу». Дровосеки и мелкие торговцы, которым доводилось путешествовать по безлюдным дорогам штата, не «так уж редко встречались с тиграми, и в таких случаях доктор, не считаясь с требованиями английской фармакопеи, прибегал к простейшим, но хорошо зарекомендовавшим себя в соседних деревнях домашним средствам и творил чудеса. И тем не менее было необходимо объяснить ему, что в будущем у государственной больницы будет лишь один начальник, приказы которого должны исполняться беспрекословно, и имя этого начальника мисс Кейт Шерифф.