Александр Дюма - Двадцать лет спустя

Глава XLII

Ум и сила (Продолжение)

– Ну вот, – сказал Портос, – опять баранина!

– Дорогой господин Коменж, – сказал д’Артаньян, – да будет вам известно, что мой друг, господин дю Валлон, решил взбунтоваться, если Мазарини будет упорно кормить его бараниной.

– Я заявляю, что ничего не буду есть, если не унесут эту баранину, – сказал Портос.

– Унесите баранину, – сказал Коменж. – Я желаю, чтобы господин дю Валлон приятно поужинал, тем более что я намерен сообщить ему новость, которая, я уверен, придаст ему аппетита.

– Не отправился ли Мазарини на тот свет?

– Нет, к моему крайнему сожалению, я должен вам сказать, что он чувствует себя преотлично.

– Тем хуже, – сказал Портос.

– Какая же у вас новость? – спросил д’Артаньян. – В стенах тюрьмы новости редки, и вы, надеюсь, простите мне мое нетерпение. Не так ли, господин Коменж? Тем более что, как вы намекнули, новость хорошая.

– Приятно ли было бы вам услышать, что граф де Ла Фер находится в добром здоровье? – спросил Коменж.

Маленькие глазки д’Артаньяна широко раскрылись.

– Приятно ли!.. – воскликнул он. – Да это было бы для меня счастьем!

– В таком случае могу вам сообщить: он поручил мне приветствовать вас и сказать, что он жив и здоров.

Д’Артаньян едва не подпрыгнул от радости. Быстро брошенный им на Портоса взгляд выдал его мысль. «Если Атос знает, где мы находимся, – говорил этот взгляд, – если он шлет нам привет, значит, Атос скоро начнет действовать».

Портос не был особенным мастером угадывать мысли, но на этот раз при имени Атоса у него зародилась та же мысль, что у д’Артаньяна. Поэтому он понял.

– Но, – спросил гасконец нерешительно, – вы говорите, что сам граф де Ла Фер поручил передать нам привет? Вы, следовательно, видели его?

– Конечно.

– Где же… если это не нескромный вопрос?

– Очень близко отсюда, – ответил Коменж с улыбкой.

– Очень близко отсюда? – переспросил д’Артаньян, и глаза его блеснули.

– Так близко, что, не будь окна оранжереи заделаны, вы могли бы увидеть его с того места, где находитесь.

«Он, вероятно, бродит в окрестностях замка», – подумал про себя д’Артаньян и громко прибавил:

– Вы его встретили на охоте? Может быть, в парке?

– Нет, гораздо ближе. Вот здесь, по ту сторону стены, – сказал Коменж, стукнув рукой по стене.

– По ту сторону стены! Что же такое находится за этой стеной? Меня привели сюда ночью, поэтому черт меня побери, если я знаю, где нахожусь.

– Вообразите одну вещь, – сказал Коменж.

– Я готов вообразить себе все, что вам будет угодно.

– Так вообразите, что в этой стене есть окно.

– И что же тогда?

– Тогда из вашего окна вы увидели бы графа де Ла Фер у его окна.

– Значит, граф де Ла Фер живет во дворце?

– Да.

– В качестве кого?

– В том же качестве, что и вы.

– Атос арестован?

– Как вы знаете, – сказал со смехом Коменж, – в Рюэе нет узников, потому что нет тюрьмы.

– Бросьте шутить! Значит, Атоса арестовали?

– Вчера, в Сен-Жермене, после приема у королевы.

У д’Артаньяна руки опустились. Он был будто громом поражен. Мгновенная бледность, как тень, пробежала по его загорелому лицу и тотчас исчезла.

– Арестован!.. – повторил он.

– Арестован!.. – повторил за ним Портос, совершенно подавленный.

Вдруг д’Артаньян поднял голову. Глаза его сверкнули незаметно даже для Портоса; этот беглый блеск тут же сменился прежним унынием.

– Ну полно, полно, – сказал Коменж, чувствовавший к д’Артаньяну искреннее расположение с того дня, как тот оказал ему такую услугу, вырвав его из рук парижан во время ареста Бруселя. – Не отчаивайтесь, я не хотел опечалить вас этой новостью. Все мы из-за нынешней войны подвержены всяким случайностям. Пусть вас лучше позабавит случайность, которая привела вашего друга де Ла Фер к вам.

Но эти слова не произвели желаемого действия на д’Артаньяна, который оставался мрачным.

– А как он себя чувствует? – спросил Портос, видя, что д’Артаньян больше не поддерживает разговора.

– Превосходно, – сказал Коменж. – Сначала он, как и вы, был, видимо, очень угнетен, но после того как узнал, что кардинал намерен сегодня вечером посетить его…

– А! – воскликнул д’Артаньян. – Кардинал собирается посетить графа де Ла Фер?

– Да, он велел предупредить об этом графа, и тот сразу поручил мне передать вам, что воспользуется этой милостью кардинала и будет просить о смягчении вашей и своей участи.

– Ах, милый граф! – воскликнул д’Артаньян.

– Хорошее дело! – проворчал Портос. – Велика милость! Граф де Ла Фер, родня Монморанси и Роганов, уж наверное получше какого-то Мазарини.

– Ну, полноте! – заговорил д’Артаньян лукаво. – Подумайте только, дорогой дю Валлон, какая все же честь для графа де Ла Фер и какие надежды она возбуждает. Я даже думаю, что господин де Коменж ошибается, это слишком большая честь для арестованного.

– Как? Я ошибаюсь?

– Не Мазарини посетит графа де Ла Фер, но граф де Ла Фер будет, вероятно, вызван к Мазарини.

– Нет, нет, – сказал Коменж, желавший дать самые точные сведения. – Я отлично слышал, как это сказал кардинал. Он сам посетит графа де Ла Фер.

Д’Артаньян взглянул на Портоса, желая узнать, понял ли тот всю важность этого посещения; но Портос в это время даже не смотрел в его сторону.

– Кардинал имеет, стало быть, привычку гулять по своей оранжерее? – спросил д’Артаньян.

– Он запирается в ней каждый вечер, – ответил Коменж. – Говорят, он размышляет там о государственных делах.

– В таком случае я начинаю верить, что кардинал действительно посетит графа де Ла Фер. Он, конечно, пойдет туда с конвоем?

– Да, с двумя солдатами.

– И будет при них вести разговор?

– Его солдаты – швейцарцы и понимают только по-немецки. Впрочем, они, должно быть, останутся у дверей.

Д’Артаньян вонзил ногти в ладони своих рук от усилия сохранить на лице только то выражение, которое он в данный момент считал подходящим.

– Все же Мазарини не мешало бы поостеречься входить одному к графу де Ла Фер, – сказал д’Артаньян, – ведь граф, должно быть, взбешен.

Коменж только рассмеялся.

– Полноте! – сказал он. – Можно подумать, что вы какие-то людоеды. Господин де Ла Фер прежде всего благовоспитан. Кроме того, у него нет оружия, да и по первому крику его преосвященства оба солдата прибегут сразу.

– Два солдата, – повторил д’Артаньян, будто припоминая, – два солдата. Так это их вызывают каждый вечер и они иногда по полчаса прогуливаются под нашим окном?

– Да, это они. Они поджидают кардинала или, вернее, Бернуина, который вызывает их к кардиналу, когда тот выходит из замка.