Песни служителей Адхартаха: призыв - Андрей Кот

Мы вздрогнули при упоминании этого имени. Днем Обер прожужжал мне все уши бесконечным рассказом о своем бое с Филиппом. Мои уверения, что я внимательно следила за их схваткой, его не останавливали. Он продолжал сетовать на судьбу, что “был в одном шаге от победы, и только проклятое невезение помешало одержать верх”. И вот, когда на постоялом дворе мы вновь услышали это имя, нас обоих словно пронзила молния от совпадения.

По нашей просьбе хозяин пообещал прислать слугу с едой, чтобы мы не спускались в общий зал. Пока ужин готовился, Обер спустился, чтобы дать нашим людям распоряжения и проследить за их размещением. Он вернулся, как раз перед тем, когда слуга принес пару жареных куриц и похлебку из овощей.

Узнав про опасное соседство юноша сразу приуныл, и он больше не выглядел горделивым “почти победителем” турнира. Однако по возвращению он выглядел бледным и напуганным. Обер шепотом сообщил мне, что в общем зале пируют и ведут себя вызывающе воины во главе с тем “самым ужасным горбуном”. И действительно даже наверху я слышала их бесшабашные выкрики и хохот.

Быстро поужинав вместе, я пожелала ему доброй ночи и заперла за ним дверь. Его комната располагалась рядом с моей, и я слышала, как он зашел к себе и лег. Сон некоторое время бежал от меня. Было так душно, что я, несмотря на опасения, я все же решилась распахнуть окно, чтобы впустить свежий воздух.

Спустя некоторое время, когда я уже почти провалилась в глубокий в сон, я услышала непродолжительный шум борьбы, звуки падающих предметов где-то неподалеку и чьи-то то ли стоны, то ли всхлипывания. Решив сквозь дремоту, что это продолжается пирушка внизу, я укрылась с головой и, перевернувшись на другой бок, заставила себя заснуть. Если бы я только поняла тогда, что в действительности происходило!

Утром меня разбудила служанка, которая принесла воду и помогла мне привести себя в порядок. Пока мы с ней мило болтали о наших планах после возвращения в поместье, рядом с нашей комнатой возникла некая суета, сопровождаемая топот ног и громкими разговорами. Я отправила служанку, чтобы она выяснила причину этого переполоха.

Через минуту она вернулась с начальником моей стражи. Девушка была настолько растеряна, что была не в состоянии говорить. Старый воин, понуро склонив голову, топтался за ее спиной и смущенно покашливал, не добавляя ясности.

– Да говорите, в чем дело, что случилось? – потребовала я, перенимая их общим волнение.

Они переглянулись, и старый воин растерянно доложил:

– Не знаю даже, как и сказать. Хм, боюсь, шевалье д’Эвилль погиб, моя госпожа.

– Как погиб?!

Я подскочила как ужаленная и бросилась в его комнату. Поперек кровати, свесив ноги на пол, лежал Обер. Говорят, что покойники часто выглядят так, будто только заснули. Несчастный юноша выглядел иначе. Он был в той одежде, в которой ужинал со мной – видимо, не успел даже раздеться перед сном, как на него напали. Смешанная гримаса ярости и боли искажала его посеревшее, заострившееся лицо. Одной рукой он сжимал рукоятку кинжала, торчавшего в его груди, а другой – крепко держал валявшийся на кровати небольшой походный мешок.

Мне сделалось дурно, и я едва успела присесть на стул у окна, чтобы не упасть без чувств. Я как в забытьи слушала разговор хозяина постоялого двора с тощим усатым городским стражником:

– Ну, значит, просил энтот господин разбудить его пораньше, куда-то он с еще вечера торопился. Я отправил сынишку своего Жака постучать ему. Тот скоро вернулся и сказал, что господин не отвечает. Тогда я его наставляю: “Ну, приоткрой дверь, дурень, и подойди поближе, потряси его за плечо.” Я же помню, как в молодости все горазды спать. Папаша мой постоянно не мог до меня докричаться, только отцовские удары ореховыми прутьями помогали взбодриться.

Хозяин улыбнулся своим воспоминаниям, затем опомнился, вздохнул и грустным голосом продолжил.

– Ну вот, значит, а сорванец мне отвечает, мол, не так он глуп, как батюшка (я – то бишь) о нем думает. Он уже пробовал зайти, вот только дверь-то заперта на засов изнутри.

Главный стражник многозначительно посмотрел на стоявшего в углу щуплого мальчонку, который беспрестанно кивал в подтверждение отцовским словам.

– Тут уже я заподозрил неладное, поднялся и прихватил своего старшего сынка, Жерома.

Все повернули головы в сторону огромного детины, на которого пальцем указывал рассказчик.

– Стучали, мы стучали – все без толку. Что делать? Велел я старшему выбить дверь, ну а тут такое… – хозяин неопределенно развел руками, – Мебель разбросана. На кровати мертвый молодой господин. Ну, позвали стражников для порядка. Однако странно это все, как же убийца скрылся из закрытой комнаты?

– Может, он сам … того? – озарил комнату гениальной догадкой главный стражник.

– А мебель зачем повалил? Да и как это – сам? Кинжал что ли себе в грудь? А потом гореть в аду? – неодобрительно покачал головой дотошный хозяин, – Да и не похож он был вчера вечером, когда прибыл с этой благородной дамой на самоубийцу…

Все присутствующие уставились на меня.

– Нет, нет, – пролепетала я, находясь в большом ужасе от подобных подозрений, – мы спокойно поужинали и утром собирались отправиться в путь. Я припоминаю, что ночью слышала шум, но не придала должного внимания, решив, что это пируют люди д’Аркура.

– Точно! – закричал хозяин и стукнул себя по лбу. – Ведь сразу после приезда бедняга ходил к своим людям на конюшню, так на обратном пути гуляки в общем зале отпустили на его счет пару шуток. Юноша вспылил и хотел броситься на обидчиков, но их главный остудил пыл своих людей и даже процедил несколько слов извинений, списав их грубость на чрезмерное количество выпитого вина. В тот момент мне показалось, что ссора улажена.

Стражник почесал затылок и нехотя спросил:

– А гуляки эти еще здесь?

Хозяин замотал головой.

– Нет, они покинули постоялый двор засветло, но я точно могу сказать, никто из них сюда не поднимался. Я все время им прислуживал. Под утро горбун махнул рукой, они и убрались вслед за ним.

– Шевалье ничего мне не рассказал об этом происшествии. Мы хотели отдохнуть от шума после дороги, потому перекусили в моей комнате. Затем мой родственник ушел, а вслед за ним я отпустила мою служанку, и осталась одна.

Все помолчали. Наконец, стражник рукавом вытер нос и, старательно избегая встречаться со мной взглядом, просящим голосом прогнусавил.

– Госпожа, позвольте совет вам дать? Забрали бы вы родича вашего по-тихому. Иначе только время потеряете, пока шатоденский судья