Рюрик. Сын Годолюба (СИ) - Калинин Даниил Сергеевич

Впрочем, пока что они все ещё союзники...

Верховный князь умело разделил свою рать; многие сотни лёгких застрельщиков получили богатый боевой опыт в лесной войне с данами и выступили боевым охранением. Наёмники же саксы и ветераны-ополченцы, а также дружины ободритских вождей составили тяжёлую пехоту.

Неплохо было бы обзавестись также и собственной конницей, вроде той, что есть у Карла – но пока это лишь очень далёкие задумки... Впрочем, возможные в будущем войны с франками без своей тяжёлой конницей никак не выиграть! Впрочем, если и быть этим войнам, то ещё очень нескоро...

Так вот, застрельщики Дражко вполне успешно противостояли ночным налетам вильцев – на землю которых обрушился первый удар князя. Ориентируясь в местных лесах немногим хуже коренных жителей, ободриты зачищали их от засад, успевали обойти и окружить небольшие отряды врага, обороняющие завалы – и успешно преследовали беженцев, оставивших свои пооселения... Наконец, бодричи также безжалостно жгли посевы! И тогда "лютичи", видя возросшую силу князя, тотчас запросили мира, принеся Дражко богатые дары и дав ему заложников.

А ведь с каким же мстительным удовольствием Дражко покорил бы всю "волчью" землю, пройдя её с запада на восток и с севера на юг огнём и мечом! Но оставались ещё и иные враги – и верховный князь принял предложение вильцев, благо добычу взяли итак изрядную... А следующий удар обрушился на землю смолинцев, заполыхавшую по мере продвижения ободритов! Смолинцы не посмели встретить вдвое превосходящую их войско княжескую рать в чистом поле... Нет, они попытались укрыться за слабым частоколом стольного града-Конова.

Вот тут-то нашлось применение и наемникам-саксам: уверенные в своей победе, они охотно ринулись на штурм – в предвкушении богатой добычи, что успеют взять первыми! А затем, когда саксы разбили тараном ворота Конова и потеснили защитников, в город ворвались и ободриты...

За предательство смолинцев Дражко приказал сжечь разграбленный город, взяв сотни молодых парней и девушек в полон. И тогда недавние враги-глиняне сами склонили перед князем головы, поспешив выдать на правеж зачинщиков смуты (в число которых вошли и местные волхвы)... Князь позволил себе совершить "малую" месть, лишив смутьянов живота – но на этом решил остановиться. Всё же итак слишком много славянской крови было пролито, в том числе крови ободритов... Когда сам Дражко более всего жаждал мести данам!

И собственно, он уже все подготовил для ее свершения...

Конунг Гудфред и его даны были очень наивны или просто глупы, раз поверили, что ободриты и сам Дражко простят их предательский удар по Велиграду и славянскому побережью. Ну уж нет! Ныне вагры спешно спускают на воду новенькие ладьи, а вожди руян уже выступили в поход... Наконец, само войско ободритов, столь успешно выступившее против вильцев и смолинцев, верховный князь скрытно, частями перегнал к северной границе с саксами!

Благо, что с вожаками их Дражко так же договорился – и о том, чтобы беспрепятственно пропустили следующую на данов рать, и о совместных действиях с теми отрядами, что присоединятся к ободритам по своей воде... Главное – скорость! Главное, успеть нанести удар до того, как холода и штормовка сделают невозможным нападение с моря...

Верховный князь ободритов совершенно не понимал действий Карла "Великого" в отношении данов. Свирепый завоеватель, буквально заливший кровью побежденных землю саксов – и удвоивший свои владения, сейчас император обидно медлит с походом на данов. Ведь пока ведущий на полуостров земляной вал не закончен, есть самое время ударить по ворогу!

Неужели Карл не понимает, что Гудфред, едва ли не в открытую бросивший франкам вызов, не откажется от дальнейшей "пробы сил"?! Да он для того и возводит вал, чтобы не опасаться ответного вторжения... Возможно, император просто-напросто впал в старческую немощь – не только физическую, но и духовную? А сыновья его, увы, стоят слишком далеко от "Великого" в годы расцвета его зрелости...

Впрочем, ну и пусть. Ведь ободриты УЖЕ добились успеха в землях вильцев – где сами франки бежали в ужасе, поджав хвосты! Так что и данов ободриты разобьют в одиночку – а то Карл, как видно, списал их со счетов, отняв ранее дарованную Нордальбингию...

Дражко гневно стиснул зубы, закусил губу. Ничего, посмотрим, что скажет император, когда князь повергнет конунга – повесив того на мачте собственного драккара... Как когда-то сам Гудфред расправился с Годолюбом! Все должно получится – ибо Дражко хорошо продумал и рассчитал будущий удар, что состоится уже в следующее новолуние!

...Первыми ударят руяне, обрушившись на острова данов. Целую седьмицу они будут терзать все побережье, жечь драккары на стоянках, разорять поселения прибрежных бондов. Это нападение отвлечет многих ярлов и ополчение врага на севере... Лишив Гудфреда доброй половины его сил!

Второй удар нанесут вагры, всеми силами своего племени ударив по Хедебю с моря. Даны вряд ли решатся потерять главное свое богатство, истребив в города славянских ремесленников и купцов... Но и вывести их из эмпория уже не успеют.

Вообще, сам Дражко рассчитывает, что при атаке на Хедебю пленные мужи Велиграда нанесут удар в спину захватчикам – но если и нет, ваграм должно хватит собственных сил! После чего они вооружат недавних пленников и дождутся, когда рать великого князя ободритов подойдет к валу и минуют его, вторгнувшись на полуостров.

А если уж совсем повезёт, к этому времени к Хедебю подойдёт сам Гудфред с небольшим войском, надеясь отбить эмпорий... Небольшим, потому что атакованный руянами север не даст конунгу своих дружин!

И вот тогда-то Дражко поквитается с Гудфредом, свершив долгожданную месть...

Губы верховного князя исказила хищная, мстительная улыбка, а пальцы сами собой стиснули рукоять меча... Да, он свершит месть за брата – и всех ободритов, павших из-за набега данов!

Только бы верный гридь Мечеслав сумел спасти сына...

Все началось с весточки от младшей сестры Рады, переданной одним из купцов-данов. Последняя сообщила, что выжила – и что также выжил племянник Рюрик, сын Годолюба. Они вместе живут в доме ярла Харальда Клака – Рада так и вовсе на правах хозяйки дома и единственной женщины ярла... Но увы, не жены, а всего лишь наложницы – по крайней мере, пока не понесёт детя и не родит Харальду наследника.

Иначе даны её просто не примут...

С наследником – да и вообще зачатием ребёнка пока не клеится, но Харальд очень любит Раду; он дважды рисковал жизнью, спасая её. А Рюрика ярл принял так и вовсе как родного племянника... Но также готов отпустить племянника Добрану.

Что же, весточка пришлась очень кстати, ибо Харальд позволил Дражко направить своих посланников к Раде. А уж там удалось выяснить, что конунг пригласил братьев Скьельдунгов на общий для всех вождей осенний тинг – не иначе как обсуждать будущий налёт на франков... Но на тинге должен был присутствовать и Цедраг! Так вот, Дражко направил к Харальду Мечеслава, своего верного дружинника – вроде как забрать Рюрика. Но на месте Мечеслав должен был открыться Раде, рассказав ей про истинную цель своего прибытия... А сестра, коли ярл так её любит, должна была убедить "мужа" взять дружинника и его спутников на тинг.

Любой ценой убедить! По крайней мере, Дражко дал Харальду разрешение на свадьбу с сестрой и обещал, что при случае и необходимости предоставит ему свой кров и защиту. Конечно, ярл вряд ли мог догадываться, сколь скоро ему потребуется "кров и защита" верховного князя ободритов! Но при случае Дражко готов сохранить тому жизнь... Конечно, если он согласился взять Мечеслава.

В противном случае дружинник должен был разведать, где проходит тинг – и, забрав сестру с Рюриком, отправиться следом за Харальдом...

Впрочем, коли последний действительно полюбил Раду, то должен был взять дружинников хотя бы для того, чтобы в отсутствие ярла они не выкрали сестру князя... Вместе с его племянником!