Трое против Пинкертона - Роман Елиава

и сейчас Джеймс Уистлер один из самых талантливых и известных американских художников.

– Интересно, – ответил Трегубов, не разделяя восторга своего друга к живописи, Иван гораздо больше любил литературу.

– Эх, – тем временем вздохнул Михаил, – жаль что ты приехал в этом, а не следующем году.

– Это почему так? – удивился Иван.

– Тогда я смог бы отвезти тебя на вокзал на собственном паровозе. Прямо отсюда.

– Не может быть!

– А вот и может, – похвастался Торотынский, – я уже заказал небольшой локомотив, заказал рельсы и договорился с владельцами земельных участков. В этом году построю линию.

– Но зачем? Ездить на вокзал на собственном поезде? Чем плох конный экипаж? – недоумевал Трегубов.

– Ваня, ну какие вы в России сонные, где дух предпринимательства? Ведь мы же из Тулы, были же Демидовы…

– Поясни, пожалуйста, о чём ты.

– Представь, что на вокзале расположены склады. Представил? И я почти мгновенно буду перегружать сырьё и вагонами доставлять на завод, а с завода на вокзал сахар! Представь, насколько повысится оборачиваемость капитала? Я обойду всех конкурентов в городе. А в промежутках между поставками, чтобы локомотив не простаивал, к нему будут цепляться другие вагоны и он будет перевозить пассажиров!

Иван смотрел на своего друга и не узнавал его. Куда делся депрессивно печальный Михаил, который не мог пережить расставание с невестой и суд над матерью. Человек полностью изменился. Что это? Действительно, время лечит душевные раны. Или что другое? Американский дух свободы и авантюризма? Что бы ни было, он был рад и счастлив за друга, который нашёл своё место в жизни. Было очевидно, что Михаилу нравится всё, что он делает. Он занимается этим «бизнесом» не из-за денег, как таковых, а из-за азарта и интереса, сделать что-то новое, лучшее чем у других.

– Миша, я очень рад за тебя, хотя и не понимаю, что такое оборачиваемость капитала, – улыбнулся Трегубов. Но зря ты так говоришь, у нас были и остаются и Демидовы, и другие интересные и умные люди. Кстати, ты помнишь эту историю с пропавшими винтовками?

– Да. Помню, там была ещё любовная история. Муж предложил конструктору оружия выкупить его жену, ты рассказывал, когда приезжал тогда с той девушкой, ко мне в гости.

– Так вот, напомню, что его фамилия Мосин.И он довёл дело до конца и сконструировал многозарядную винтовку. В прошлом году выиграл конкурс у бельгийцев, у Нагана. Его винтовка оказалась надежнее и дешевле в производстве! А ты говоришь сонные.. А полученную премию он потратил на выкуп Тургеневой у мужа, на получение развода! И женился на своей любимой! Вот такая история романтическая история со счастливым концом получилась.

– Это доказывает, что в любом деле очень важно иметь мотивацию! – воскликнул Михаил.

Иван недоверчиво смотрел на друга, пытаясь понять серьёзно он или нет. Но лицо Торотынского было непроницаемо.

– Миша, мне кажется, что в тебе не осталось никакой романтики, – обеспокоено сказал Трегубов, – всё сводится к этому твоему «бизнесу».

– Я же шучу, – рассмеялся Торотынский, – но ты прав, с возрастом всё меньше романтики и всё больше бизнеса. Недавно встретил интересную девушку, но не смог найти с ней общего языка. Отвык уже от этого, одни деловые партнеры и сотрудники моих предприятий. Вот и весь круг общения.

– Думаю, что понимаю о чём ты.

– Поэтому я подумал и решил, что приезд моего друга это очень важное событие в моей жизни. И раз мой друг не может остаться со мной, то я останусь с другом.

– Что? – не понял Иван.

– Всё просто, я поеду с тобой в Нью-Йорк.

Балтимор, апрель 1982

– Эд, скажи, а ты бывал раньше в этом городе?

Старик придержал коня и посмотрел на стены форта Мак-Генри:

– Я вообще никогда не был на восточном побережье, Том.

– Не получилось или сам не хотел?

– Не знаю, – пожал плечами Эд. Мне всегда нравились пространства, я вообще не люблю города. В них очень мало места, некуда ускакать, если что, некуда спрятаться. И вообще такое ощущение, что здесь и воздуха меньше.

– Ты просто не привык, слишком давно родился. Тогда, наверное, и не было таких больших городов.

– Нет, большие города были всегда. Я встречал одного человека в армии. Как раз перед тем как в него угодила ядовитая стрела, он успел мне рассказать, что в Англии есть такой город Лондон…

– Тоже мне новость, – фыркнул Том, – это столица Англии, каждый ребёнок знает про Лондон, там живёт королева.

– Том, – старик повернулся к спутнику, и злобно прищурил щелочки глаз, – ты меня не дослушал, это просто неуважение к старшим.

– Ну хорошо, Эд, прости. Что ты там хотел рассказать?

– Так вот, парень этот, незадолго до смерти, пусть он покоится с миром, сказал мне, что в Лондоне живет миллион человек.

– Миллион?! – воскликнул О'Лири. И ты поверил этой собачей брехне?!Не думал, что ты столь наивен, Эд.

– Я не наивен, этот парень знал, что говорит. Он до армии был матросом на торговом корабле и сам бывал в Лондоне. Говорил, что домов там видимо не видимо, а людей столько, что не протолкнуться на улице.

– Это невозможно, Эд, – покачал головой О'Лири. Не может столько людей уживаться в одном месте. В Санта-Фе живёт больше пяти тысяч, как говорят, и то люди постоянно постреливают друг в друга. Представляешь, что бы творилось, если бы существовали города, где живет миллион? Да, ты сам подумай, Эд, как бы они там все уместились?

– Как, как! Мне по чём знать как! Давай займемся делом, нужно найти этого Майкла.

– Как же мы его здесь найдём? – оглянулся вокруг Том. Не думаю, что мы его найдём просто спрашивая каждого первого встречного.

– Надо подумать, а пока нам нужно подыскать недорогое место, где можно остановиться.

– Я предлагаю обойти бары, наверняка найдём кого-нибудь кто знает этого поляка. Богатые люди всегда на виду, – предложил Том.

Следующая неделя ушла на посещение балтиморских баров. Несмотря на возраст Эда, казалось, что алкоголь его совсем не берёт, а вот О'Лири переставал воспринимать окружающий мир очень быстро. Поэтому, когда как-то утром Эд заговорил с Томом о деле, тот ничего не помнил.

– Едем за город, посмотрим, что это за усадьба.

– Какая ещё усадьба? – спросил Том принимая сидячее положение на железной кровати в обшарпанной комнатушке, которую они сняли на двоих в портовой части города.

– Ты что ничего не помнишь, недоумок?! – повысил голос Эд.

– Тише, – поморщился Том, любые движения и колебания воздуха, усиливали его головную боль. Что я по-твоему должен помнить?

– Вот молодец! И зачем ты за