Николай Харин - ДАртаньян в Бастилии

— У вас хорошие новости?

— Нисколько. Просто меня развеселила одна мысль.

— Та самая, которую вы предложили отгадать мне?

— Вы угадали.

— Что же это за мысль?

— Это мимолетное видение костра, на котором святые отцы сжигают вас заодно со мной за наши ученые занятия.

— Чур вам! Что вы такое говорите! — замахал руками алхимик, разливая настойку. Жидкость зашипела, растекаясь по раскаленной решетке.

— Ваше положение будет лучше моего, — смеясь, продолжал Арамис. — Ведь нам, как колдунам, церковь может отказать в последнем напутствии; но я, будучи лицом духовным, смогу дать вам отпущение грехов, сам же останусь без утешения.

— Я из-за вас разлил половину, — проворчал алхимик. возвращаясь к своим снадобьям. — Мне нужны более точные весы.

— Весы я вам раздобуду, — пообещал Арамис. — В монастыре хватает подобного добра.

— Что, отцы-иезуиты тоже занимаются опытами? Признаться, вы меня удивили.

— Что же тут удивительного? Орден изучает тайны мироздания не хуже, а лучше иных мудрецов.

— Еще нужны лепестки фуксии, — бормотал хозяин, помешивая кипящее варево.

— Почему алхимия отводит этому растению такое почетное место, досточтимый мессир? — спросил Арамис, смотревший, как пламя лижет раскаленные прутья решетки.

Алхимик обернулся.

— Еще бы, это не простой цветок, — отвечал он. — В нем сочетаются два магических числа — четверка и пятерка. Вы ведь знакомы с каббалой?

— Немного.

— Тогда вам ясно значение: четыре — это крест, а также четыре стороны света, свет вообще; пять — пентаграмма и символ любви.

Арамис молча кивнул в ответ.

— Теперь взгляните на цветок, — продолжал алхимик. — Хотя у меня нет под рукой этого растения, но мы оба представляем, о чем идет речь.

Арамис снова наклонил голову в знак согласия.

— Верхние четыре лепестка острые, кроваво-красного цвета — символ крестной жертвы, распятия. Пять остальных, обращенный книзу, белые или розовые, образуют пентаграмму. Цвет их не случаен — ведь белое символизирует чистоту.

— Очень интересно. Не добавить ли цветок фуксии в нашу смесь?

— Но ведь у вас нет никаких указаний на этот счет?

— Действительно. Я предложил наугад.

— Тогда этого делать не надо. Мы будем следовать точным данным.

— Превосходный метод.

— Несомненно!

— Жаль только…

— Что?

-..что их нет.

— Проклятие! Но ведь где-то они есть?!

— Надеюсь.

— Значит рано или поздно мы их добудем!

Арамис пожал плечами.

— Лишь бы не слишком поздно, — прошептал он едва слышно.

Поглощенный своим занятием, алхимик ничего не заметил.

— Мессир Бежар! — спустя некоторое время окликнул его Арамис.

— Да?

— Сколько вы знаете способов отравить человека так, чтобы никто об этом не догадался?

— Порядочно, — хмыкнул тот, не прекращая помешивать настойку. — Думаю, однако, что по этой части любой из магистров вашего Ордена заткнет меня за пояс.

— Не следует упоминать Орден всуе, — сдержанно отозвался Арамис. — Хотя вы правы, разумеется.

— Но почему вы спрашиваете?

— Вы хотите знать?

— Конечно. Ведь у вас, несомненно, были веские причины, чтобы задать подобный вопрос?

— Уверяю вас, я спросил из простого любопытства.

— Хотите откровенно?

— Только так!

— Так вот, я вам не верю, господин д'Эрбле.

— Не верите или не доверяете?

— Разве это не одно и то же?

— Конечно, нет. Вы можете не верить, что я спрашиваю из простого любопытства, но в то же время вполне доверять мне в главном.

— Правда, черт побери! Мне, конечно, не превзойти вас в логических построениях.

— Итак?

— Итак, я не верю, что ваш вопрос вызван праздным любопытством. Не такой вы человек.

Арамис снова улыбнулся.

— Вам не откажешь в проницательности, мессир Бежар.

Я в самом деле спросил вас не случайно.

— Я ответил вам.

— Понимаю, что вторгаюсь в запретную область, но… не будет ли дерзостью с моей стороны спросить: неужели ваши способности в этом вопросе никогда никому не пригодились?!

— Я избегаю предложений подобного рода, — сухо отвечал алхимик.

— Вы ведь учились в Сорбонне, не правда ли? — светским тоном осведомился Арамис.

— Все-то вам известно!

— Не мне, мессир Бежар. Итак, вам никто не предлагал испытать свое мастерство на этом поприще?

— Нет. Обычно мне случалось врачевать, а не умерщвлять.

— Теперь моя очередь ответить вам вашими же словами: я вам не верю, мессир Бежар.

Алхимик исподлобья посмотрел на Арамиса. Он отставил в сторону плошку с зеленоватой настойкой, вытер руки и отошел от огня. При этом он оказался в глубокой тени. Кончиком башмака Бежар нащупал под столом потайной рычажок, в отдаленной комнате зазвенел колокольчик. В подземелье этот звон услышать было невозможно, зато его прекрасно слышал черный горбун.

— Не верите или не доверяете? — с кривой улыбкой спросил алхимик, копируя Арамиса.

— И то и другое, с вашего позволения. — Ответная улыбка Арамиса была полна любезности. — Однако я вполне могу изменить свое мнение.

— В каком случае?

— Если вы прекратите терзать звонок и расскажете мне то, что пытаетесь скрыть.

— Вы, верно, сам дьявол! — вскричал Бежар, делая движение в сторону дверей.

Голос Арамиса остановил его:

— Успокойтесь, Бежар, и не делайте глупостей! Не все люди, осведомленные о вас, ваши враги.

Алхимик колебался, не зная, как поступить. На лестнице послышались неровные шаги горбуна, он торопился.

— Отошлите прочь этого несчастного! Нам не нужны лишние глаза и уши! властно проговорил Арамис.

Бежар хотел что-то сказать, но в это мгновение дверь распахнулась, и на пороге появился горбун с мушкетом в руках. Он сноровисто положил дуло мушкета на опору и прицелился в Арамиса. Бывший мушкетер распахнул плащ, под которым сверкнула сталь заткнутых за пояс пистолетов.

Увидев, что Арамис вооружен, горбун спустил курок.

Прогремел выстрел, и подземелье наполнилось пороховым дымом, который быстро рассеялся.

Арамис был невредим. В момент выстрела он упал на колени, и пуля просвистела над его головой. Горбун вскрикнул от досады и, отбросив в сторону бесполезный мушкет, бросился на бывшего мушкетера с рогатиной-опорой наперевес: нижний конец упомянутого предмета был остро заточен, что давало возможность использовать его в качестве пики. Арамис выстрелил в потолок над головой горбуна. Сверху посыпались кости, посуда и пучки сухой травы. Это задержало нападавшего, но лишь на мгновение. Оправившись, горбун возобновил атаку с удвоенной энергией.