Дадли Поуп - Лейтенант Рэймидж

Пламя свечи затрепетало, так как дерюгу, которой было завешено крохотное окно, сняли, чтобы впустить в комнату немного свежего воздуха. Не достаточно, конечно, Боже правый, чтобы избавиться от козлиного духа, запахов вина, мочи, пота и сыра, но достаточно, чтобы заставить заплясать огонек свечи. По лицам братьев забегали тени, а свойственное крестьянам безразличное выражение не позволяло угадать, о чем они думают.

— Мой адмирал сказал мне (маленькое преувеличение будет здесь простительно, подумал Рэймидж), что по меньшей мере пять знатных дворян сумели сбежать, когда французы вошли в Леггорн. Мой адмирал сказал также, что среди них есть женщина, очень известная дама, которая много чего знает о таких вещах как алебастр…

Он прервался, полагая, что если эти двое знают про алебастровые копи у Вольтерры, это даст им понять, что он имеет в виду маркизу. В таком случае они быстрее начнут доверять ему.

Нино кивнул, что, впрочем, могло означать, что он допускает существование дамы, знающей толк в алебастре, но не обязательно то, что сам знаком с ней.

— Нино, скажу открыто: у тебя нет оснований доверять мне, поэтому я не прошу тебя отвести меня к этим людям.

— Где находится корабль комманданте?

— Там, — ответил Рэймидж, указывая в сторону моря, — вне досягаемости для глаз французов.

— Вы прибыли на лодке?

— Да.

— В волосах у комманданте я вижу сгусток засохшей крови, или что это?

— Да, это кровь: был бой и французы меня ранили.

— Может, моя жена перевяжет вас, комманданте?

— Нет, — сказал Рэймидж, слишком быстро, чтобы соблюсти правила приличия. — Нет, спасибо, нет необходимости, я сам справлюсь. А теперь, — произнес он, давая понять, что желает покончить с этой темой, — повторю, что не прошу отвести меня к этим людям, а только передать им сообщение.

— Если в наших силах будет оказать услугу комманданте, передав сообщение тем, кому он желает передать его, — Нино выражался крайне осторожно, избегая допущения, что ему что-нибудь известно, — то необходимо, чтобы это сообщение было на итальянском.

— Само собой разумеется, — ответил Рэймидж, принимая уклончивую манеру разговора, предложенную Нино. — Сообщение, о котором я веду речь, будет адресовано даме, понимающей в алебастре, и говориться в нем будет о том, что прибыли англичане с целью взять ее саму и ее друзей в путешествие. А чтобы убедить эту даму, а также дать ей возможность установить личность английского офицера, скажите ей, что когда он был мальчиком, она учила его цитировать Данте на итальянском, и сердилась на его скверное произношение. А еще она говорила этому мальчику, что из всего написанного Данте, прежде всего ему стоит запомнить одну строку: «L'amor che muove il sole e l’altre stelle» — «Любовь, что движет солнце и светила».[16]

Нино повторил последнюю фразу.

— А что, этот человек, Данте, действительно так написал?

Рэймидж кивнул.

— Красиво, — произнес брат Нино, впервые приняв участие в разговоре. — Но почему дама злилась на ваше произношение, комманданте? Вы говорите как настоящий тосканец.

— Сейчас да, но тогда я был маленьким мальчиком, только учившимся языку.

— Что до сообщения, комманданте, думаю, оно может быть передано. Где вам будет удобно подождать?

— Где скажете. Мой клинок остался снаружи, и вы можете взять его и кортик моего спутника, и спрятать их где сочтете нужным.

Похоже, Нино принял решение.

— Комманданте, — начал он, — вы и ваш спутник устали. Возможно, вы пока поспите здесь, — Нино махнул рукой в сторону матрасов, — мне, тем временем, придется сделать кое-какую работу. Моему брату делать нечего, так что он останется здесь.

Рэймидж и Джексон растянулись на матрасах. Старуха всхлипнула: глаза ее слезились, и ее давно перестало интересовать в жизни все, кроме еды и сна. Жена Нино успокаивающе зашептала ей что-то.

Брат поставил свечу в угол, за ящик, и завесил курткой так, чтобы скрыть большую часть света. Рэймидж неожиданно осознал, насколько он устал. Рана на затылке ныла. За секунду перед тем, как провалится в беспробудный сон, внутри него шевельнулся страх: он доверился этим крестьянам, а что, если следующий стук в дверь возвестит о прибытии настоящих французских солдат?

Глава 7

— Комманданте! Комманданте! — кто-то тряс Рэймиджа. Почти тут же, благодаря выработавшейся за многие годы привычке и тревогам последних дней, тот уже совершенно проснулся. Рядом завозился Джексон. Лейтенанту потребовалось какое-то время, чтобы осознать, где он находится, но вскоре очертания маленькой комнаты приобрели необходимую четкость. По стенам метались странные тени, так как огонек свечи в руке у Нино слегка трепетал.

— А, Нино! Все в порядке?

— Нет, комманданте. По крайней мере, не совсем.

— Что случилось?

— Нам нужно уходить отсюда.

— Почему? Приближаются французы?

— Нет, комманданте, но для нас будет удобнее поговорить в другом месте.

— Куда мы идем?

— Здесь недалеко.

Ловушка? Подумав, Рэймидж, пришел к мнению, что нет, потому что итальянцу проще было бы привести с собой французских солдат и захватить их спящими. Выбора нет: надо идти с Нино. Возможно, он приведет его к беглецам…

Они с Джексоном последовали за братьями по тропе, которая, насколько Рэймидж мог судить по расположению звезд, шла вдоль побережья. Минут через пятнадцать он смог рассмотреть через прогал в кустарниках, что буквально в нескольких ярдах справа от них находится берег озера Бурано, а впереди видна Башня. Рэймидж незаметно сунул метательный нож в рукав рукояткой вперед.

Луна переместилась настолько, что ближайший к ним фас Башни погрузился в густую тень. Зрелище было настолько мрачным, что Рэймидж не смог подавить приступ дрожи. Вскоре они оказались совсем рядом с Башней. Интересно, зачем сделан этот уклон стен: до бойниц они заваливаются внутрь, а потом опять выступают наружу. Приблизившись к стене, Рэймидж понял зачем: отверстия, проделанные под амбразурами, невидимые, пока не подойдешь вплотную, позволяли защитникам стрелять почти отвесно вниз, в то время как сами они находились под защитой парапета.

Входом служила дверь, расположенная на северной стороне на высоте почти половины Башни. Однако ведущие к ней каменные ступени не позволяли до нее добраться — между последней ступенькой и стеной зиял провал шириной футов в восемь. Через него была переброшена временная деревянная платформа, заменявшая подъемный мост. В случае опасности обороняющимся достаточно всего лишь убрать платформу, и никто не сможет попасть внутрь.