Робер Гайар - Большая интрига

Он думал также и о Мари дю Парке, которую считал всего лишь ловкой куртизанкой, одной из тех, что называют потаскухами. У нее были любовники, но этого мало, она к тому же совершила предательство! Ведь она и раньше имела связь с этим шевалье де Мобреем, шпионившим в пользу англичан. Еще немного и тому удалось бы сделать так, что англичане завладели бы Мартиникой. Мари заслуживала тюрьмы! Тем более, что шпион снова был в ее доме.

Он улыбнулся, вспомнив ответ Мерри Рулза на подобное замечание:

— Она сядет! Я вам говорю, что она сядет в тюрьму! Там у нее будет достаточно времени подумать о своем поведении. Не знаю, кто смог бы вызволить ее оттуда! Впрочем, у нас с ней давние счеты. Десять лет тому назад я впервые поклялся, что возьму реванш…

Вот, что сказал ему тогда майор. Теперь, когда генерал был мертв, Мари дала понять, что попросит у Высшего Совета утвердить ее в должности покойного мужа…

Позволит ли это сделать Мерри Рулз?

Услышав шум, поднявшийся в таверне, он вздрогнул, но увидя, что это были лишь два колониста, которые уходили, едва держась на ногах и поддерживая друг друга, он успокоился. Ром и французское вино сделали свое дело. Пленвилль был доволен тем, что они уходят Человек, которого он ждал, не имел никакого желания быть узнанным, а таверна «Во славу Королевы» была единственным местом, где они могли встретиться, не вызывая подозрений. Сидящие поодаль голландские моряки не представляли опасности, так как ни слова не понимали по-французски.

Он вооружился терпением, потому что, во-первых, был уверен, что майор придет на встречу, во-вторых, потому что Мерри Рулз сказал ему сам: «Нет человека терпеливее меня: если я ждал десять лет, подожду еще и две недели…».

Да, через две недели ситуация может проясниться, если только Мерри Рулз хочет этого так же сильно, как и он.

В этот момент новый шум привлек его внимание. Дверь открылась, и человек в черной накидке вошел в таверну. Незнакомец огляделся, словно искал кого-то глазами. Заметив, наконец, колониста, он направился прямо к его столику. Ему теперь незачем было скрывать свое лицо. Он снял накидку, и Пленвилль, удовлетворенно улыбнувшись, узнал майора Мерри Рулза.

— Итак? — спросил он, начиная разговор.

Майор спокойно уложил свою накидку на спинку стула, уселся поудобнее, громко хлопнул в ладоши, чтобы позвать Безике, и лишь потом сказал:

— Я испугался за вас сегодня вечером, Пленвиль! Этот капитан, черт его побери, быстр, как молния! Он не пощадил бы ваших седин, если бы кто-нибудь протянул вам свою шпагу. Он убил бы вас!

Пленвилль кашлянул с недовольным видом, но промолчал, потому что хозяин таверны подходил к ним с новым кувшинчиком французского вина и с кружкой для майора. Как только он удалился, Пленвилль сказал:

— Надеюсь, вы сделаете так, что этот заносчивый нахал понесет наказание. Вы говорили о неподчинении. Если в гарнизоне царит строгая дисциплина, то большего и не надо, чтобы отправить наглеца на виселицу.

— Тихо, тихо! Братец, — воскликнул Мерри Рулз, — вы уж слишком! Повесить Байярделя было бы не совсем дипломатичным… Мне думается, что Мари дю Парке питает слабость к этому типу.

— И под каким номером он у нашей генеральши? — спросил Пленвилль со злой усмешкой.

Он произнес слово «генеральша» с большим презрением.

— Мне не известно, — сухо ответил майор, — впрочем, это и не важно. Похоже, что с этой женщиной достаточно провести некоторое время, и она…

— Во всяком случае, — прервал его Пленвилль, у которого было еще немало причин для беспокойства, — протеже он генеральши или нет, я все-таки надеюсь, что его судьба скоро решится благодаря вашим стараниям.

— Как это?

— Черт побери! Разве вы не майор Мартиники? Разве у вас нет власти над ним? Разве сегодня вечером не он устроил скандал, достойный наказания?

— Гм… Но какое же наказание? Какое наказание можно назначить этому задире, не рискуя вызвать недовольство генеральши?

Пленвилль с силой ударил кулаком по столу.

— Черт побери! — воскликнул он, обуреваемый яростью. — Вот уже час, как вы толкуете мне про эту генеральшу! Вы похожи на кролика, который теряет память в промежутке между двумя пробежками! Вы что, уже забыли, что говорили мне по поводу этой дю Парке? Потаскуха, связанная со шпионом-иностранцем… с тем, который имел неосторожность вернуться и вновь остановиться под крышей ее дома. Эта дрянь заслуживает тюрьмы! И вы были такого же мнения, что и я, когда мы рассчитывали на Бурле с тем, чтобы он нам помог охладить пыл генерала.

— Тихо! Тихо! Вы говорите так громко, что разбудите моряков, спящих на палубе в порту. Спокойно братец! Все в свое время.

Словно желая успокоиться, Пленвилль осушил стакан до дна. Он снова набил трубку и зажег ее. Помолчав для важности, он произнес:

— В первую очередь надо перекрыть дорогу этой потаскухе. Мы с вами оба слышали, что она намерена просить у Высшего Совета назначения на пост генерал-лейтенанта Мартиники. И вы позволите ей это сделать? Не пошевельнете пальцем? Вы даже не вмешаетесь? А ведь именно вам, людям вашего характера, следует выполнять эту обязанность!

— Я не могу помешать ей созвать Совет.

— Однако вы можете выступить на Совете, сказав, что собой представляет ее дружок, помешав таким образом Совету удовлетворить ее притязания и честолюбие.

— Как это?

— Она такой же предатель, как и Мобрей!

— У вас есть доказательства?

— Какие доказательства?!

— Доказательства сговора, шпионажа, предательства Мобрея и Мари дю Парке. Приведите мне хотя бы одно, и я с удовольствием доведу его до сведения членов Верховного Совета. Но, увы, друг мой, нельзя сказать, что этот человек предал только лишь потому, что является иностранцем, в особенности, если его страна не находится в состоянии войны с вашей. Однако надо набраться терпения. Я думаю, что скоро мы сможем добыть это доказательство. Присутствие шотландца в Горном замке говорит о том, что этот малый что-то задумал. Но что? Вот это-то нам и надо выяснить. Когда мы это узнаем, мы сможем действовать. Поверьте, этот человек не будет медлить. И тогда…

В подтверждение своих намерений майор сделал жест, как будто он поворачивал ключ в двери.

Пленвилль не сводил с него глаз. Он был разочарован разговором. Мерри Рулз не только не был намерен избавиться от Байярделя, но и чувствовал себя безоружным перед этой шлюхой Мари.

Он заметил:

— Но ведь вы не собираетесь согласиться с тем, что эта женщина станет генерал-лейтенантом?

— А у вас есть способ помешать?

Размашистым жестом Пленвилль отбросил назад свои густые седые волосы и холодно ответил: