Поль Феваль-сын - Марикита

Пригнувшись к шее коня, Анри де Лагардер высматривал среди надменных идальго своего заклятого врага. Наконец он заметил его. Гонзага вместе с несколькими офицерами выехал далеко за укрепления и изучал в подзорную трубу французскую артиллерию. Шпага Лагардера сама выскочила ив ножен.

– Вы считаете, что пора начинать наступление, сударь? – спросил Бервик.

– Да, господин маршал. Королевский полк Лагардера выступает первым и прорывает вражескую оборону вон там, где сейчас находится предатель.

Концом шпаги Лагардер указал на Филиппа де Гонзага и, выпрямившись во весь рост, воскликнул:

– Прощайте, господа! Скорее всего, мы больше не увидимся!

Конь Анри, почувствовав острые шпоры всадника, взвился на дыбы и стрелой полетел в сторону противника. Следом за ним во весь опор понеслась Марикита. Волосы ее разметались по ветру, глаза горели диким блеском, в высоко поднятой руке блестел кинжал. Цыганка напоминала сейчас Медузу Горгону, – ослепительно красивую и одновременно ужасную в своей безумной ярости…

Лагардер думал только о том, как бы ему поскорее расправиться с Гонзага. Марикита ни на шаг не отставала от него. Оба мчались навстречу смерти!

Испанские офицеры увидели летящего прямо на них всадника со сверкающей шпагой в руке; следом за ним мчался конь, несущий на спине своей существо, которое суеверные испанцы приняли за саму смерть – столь ужасен был его вид.

Шевалье на всем скаку врезался во вражеские ряды, и в них мгновенно образовалась брешь; со всех сторон раздались предсмертные стоны и хрипы, перекрываемые жуткими воплями цыганки. Сверкали шпаги, гремели выстрелы, бешено ржали кони, и Лагардер метался среди крови, грохота и дыма в поисках жалкого предателя, вновь ускользнувшего от заслуженного возмездия.

Разметав передовой отряд испанской конницы, Лагардер вихрем пронесся через оборонительные сооружения испанцев. Марикита неотступно следовала за ним. Когда городские ворота распахнулись, и оттуда вышел свежий отряд противника, Королевский полк Лагардера на полном скаку врезался в него. За ним по пятам мчалась смерть.

VIII

СТЕРВЯТНИКИ

Не найдя Лагардера, Шаверни присоединился к учителям фехтования, и они продолжили поиски втроем.

Несмотря на свою гасконскую заносчивость, Кокардасу пришлось признать, что идея действовать в одиночку была несовершенна. Впрочем, он уже успел прославиться как стратег и теперь мог спокойно отдать бразды командования в руки Шаверни, что он и сделал с величайшей радостью. Тем самым он снял с себя ответственность не только за нынешние, но и за все будущие неудачи.

Убедившись, что шевалье не возвращался в лагерь, все трое – как Риом и сообщил Лагардеру – отправились его искать, полные решимости объехать всю Кастилию и Наварру, а если понадобится, то добраться и до самой столицы королевства.

– Черт побери, – ворчал гасконец, – малыш явно промахнулся, когда уехал от нас, не оставив адреса. Мы потеряли столько драгоценных дней! За это время мы вполне могли бы избавить испанскую армию от доброй сотни солдат. Ну-ка, скажи, голубь мой, разве я не прав?

– Нет, не прав, – просто ответил Амабль Паспуаль. – Потому что если он так поступил, значит, у него был свой план, который он не счел нужным нам сообщить.

– Э-э!.. В этом-то и загвоздка. Зная, как мы его любим, он мог бы нам довериться…

– Тут я с тобой согласен, – подумав, кивнул нормандец. – Эти края просто кишат разбойниками и прочим сбродом. Как знать, не напал ли кто-нибудь из засады на нашего Маленького Парижанина…

– Не каркай, мой милый… Дьявол тебя раздери! Горе тому разбойнику, что станет у него на дороге! Но, конечно, если мы были с ним, мы бы даже горы свернули…

Обеспокоенный исчезновением Лагардера, и тревожась за судьбу Авроры и доньи Крус, Шаверни больше не слушал разговоры мэтров, некогда столь его забавлявшие.

Время шло; утро сулило нашим героям надежду, но вечера вновь повергал их в уныние. Маркиз был уверен, что девушек похитил Гонзага. Он надеялся лишь на то, что из-за беспорядочного отступления испанской армии принц не успел увезти пленниц в глубь страны, где отыскать их будет весьма сложно.

В довершение всех напастей Шаверни испытывал угрызения совести: он обещал сообщить госпоже де Невер, где находится ее дочь, но до сих пор этого не сделал, ибо сообщать было нечего. Исполняя приказ регента, госпожа де Невер ждала его в Байонне, и с каждым днем тревога ее возрастала.

Маркиз терялся в догадках. Где, в каких краях искать девушек и Лагардера? Война затрудняла поиски; пересекая линии испанских укреплений, им всякий раз приходилось выдумывать новые уловки. При этом Шаверни старательно избегал любых стычек, рискуя навлечь на себя гнев и обвинения в трусости со стороны своих компаньонов. Маленький маркиз считал, что погибнуть, не выполнив возложенного на них поручения, попросту глупо.

Шаверни очень жалел, что с ними нет Антонио Лаго: знание местного наречия и его холодная отвага делали из юноши поистинебесценного спутника. Маркиз даже подумывал, что Антонио удалось, отыскать Лагардера; шевалье мог быть ранен, и баск со свойственной ему обстоятельностью теперь выхаживает его в каком-нибудь укромном уголке, попросту позабыв известить об этом остальных.

– Клянусь кровью Христовой! – успокаивал его Кокардас. – Малого наверняка потянуло в родные края, к своей сестре, прекрасной трактирщице.

– Сомневаюсь я, – подавал голос Паспуаль, у которого при воспоминании о красавице Хасинте лицо расплывалось в умильной улыбке. – Он свободен, с нами его ничто не связывает, он добровольно последовал за Лагардером; если бы он решил расстаться с нами, он бы нас предупредил.

– Ты в этом уверен, голубь мой?

Совершенно уверен; скорее всего, с ним что-то приключилось в Бургосе. Самое надежное – отправиться за ним следом и самим все разузнать.

Шаверни, которому, в сущности, было все равно, в какую сторону ехать, согласился с мэтром Паспуалем. И маленький отряд двинулся по направлению к Бургосу.

Главные силы испанской армии были сосредоточены в Каталонии, где разворачивались военные действия. Так что по дороге в Бургос им встречались только банды разбойников, цыгане и воришки – мародеры.

В те времена они, словно стая стервятников, после каждого сражения налетали на поле битвы. Эти нелюди грабили убитых и нередко добивали раненых, если те не желали расставаться с последним своим имуществом.

В Испании привыкли к выяснению отношений с помощью удара шпаги или выстрела из-за угла. Ревнивые мужья руками наемных убийц таким образом обычно расправлялись со своими счастливыми соперниками. Грабителям в этой стране поистине раздолье. Не только те, кто сделал воровство своей профессией, но и цыгане и нищие не брезгают взять то, что плохо лежит. В Испании даже родилась особая философия, оправдывающая грабеж.