Джин Ауэл - Под защитой камня

Где бы ни появился Экозар, люди начинали удивленно поглядывать на него. Сочетание черт, унаследованных им от Клана и от Других, было не слишком привлекательным. Ростом он не выделялся среди мужчин Других, но от Клана ему достались довольно короткие кривоватые ноги, мощный бочкообразный торс и волосатое тело. Его шея была довольно длинной, он умел говорить и даже имел небольшой подбородок, как у Других, хотя слегка срезанный и не явно выраженный. Его большой нос и тяжелые надбровные дуги с густыми, сросшимися бровями также достались ему от Клана. Но по росту и осанке он не отличался от мужчин Других.

Большинству людей его внешность казалась диковинной, словно его сложили из несочетаемых частей, но только не Эйле. Она выросла в Клане и усвоила их критерии красоты. Она всегда считала себя слишком большой и уродливой. Ее также считали слишком высокой, а черты ее лица слишком невыразительными и уплощенными. И хотя ей казалось, что смешанный вид смотрится привлекательно, для всех остальных Экозар оставался исключительно уродливым, за исключением его глаз. Подернутые влагой, темные по вечерам, но с искрящимися ореховыми крапинками на солнце, его большие темно-карие глаза были очень выразительными, даже неотразимыми и очень умными, а когда он смотрел на Джоплаю, они так и светились любовью.

Джоплая не любила его, но испытывала к нему добрые родственные чувства и искреннее уважение. Люди обычно разглядывали ее иноземную красоту, и она по-прежнему чувствовала свое отличие, ей не нравилось это так же, как ему. Кроме того, с ним она чувствовала себя спокойно и уютно. И решила, что раз уж не может соединиться с любимым человеком, то лучше всего выбрать мужчину, который любит ее, а она понимала, что никто не будет любить ее сильнее Экозара.

Когда эта компания подошла ближе, Эйла заметила, как напрягся Брукевал. Он уставился на Экозара, и в его взгляде не было и намека на дружелюбие. И тут она осознала, в чем их сходство и различие. Экозар был ребенком смешанных духов в первом поколении, его мать была женщиной Клана. А Брукевала родила женщина уже смешанных духов, а женщиной Клана была его бабушка. Характерные черты Клана более резко проявлялись у Экозара, но для нее, как и для всех остальных — смешение черт было очевидным в обоих случаях. Брукевал, однако, больше походил на Других, чем Экозар.

Научившись понимать, что считают привлекательным Другие, Эйла по-прежнему считала привлекательными резко выраженные черты Клана. Именно это она и имела в виду, говоря Брукевалу, что ей не понятно, почему он считает, что не нравится женщинам. Она допускала, что могла бы увлечься им, если бы жила в племени Зеландонии и еще не полюбила Джондалара. Но пока она еще, в сущности, не являлась Зеландонии и осознала, что ее лично Брукевал совсем не привлекает. Она считала его красивым и достойным членом племени, однако ее беспокоило его странное поведение. Больше всего он напоминал ей Бруда, вождя воспитавшего ее Клана, и она поняла почему, заметив сейчас, как он взглянул на Экозара.

— Привет, Брукевал, — с улыбкой сказал Джондалар, подходя к нему. — По-моему, ты знаком с Даланаром, мужчиной моего очага, но знаешь ли ты мою сводную сестру Джоплаю и ее будущего мужа Экозара? — Джондалар собирался провести ритуал знакомства, и Экозар с готовностью протянул руки, но Брукевал решительно отмел это предложение.

— У меня нет никакого желания дотрагиваться до плоскоголового! — заявил он, спрятав руки за спину, и, развернувшись, быстро пошел прочь.

Все были потрясены. В итоге первой заговорила Фолара.

— Какой же он грубиян! — сказала она. — Я знаю, что он винит плоскоголовых в смерти его матери… хотя, наверное, теперь их следует называть Кланом, — но его выходка непростительна. Я знаю, что мать, как никто другой, старалась научить Брукевала прилично вести себя. Она пришла бы в ужас от такого хамства.

— Моя мать, конечно, была из племени плоскоголовых или из Клана. Вы можете называть их, как хотите, но сам я не принадлежу к ним, — сказал Экозар. — Я член племени Ланзадонии.

— Разумеется, — сказала Джоплая, беря его под руку. — И вскоре мы с тобой будем жить одной семьей.

— Понятно, что в роду Брукевала также были люди Клана, — заметил Даланар. — Это очевидно. Если ему неприятно общаться с подобными людьми, то как же он уживается сам с собой?

— Плохо. В том-то и заключается его беда, — сказал Джондалар. — Брукевал ненавидит сам себя. Над ним много подшучивали в детстве, мальчишки обзывали его плоскоголовым, и он всегда яростно отрицал это.

— Но он не в силах изменить собственную натуру, как бы ни пытался отрицать ее, — сказала Эйла.

Никто из них не старался говорить потише, а у Брукевала был отличный слух. Он слышал все, что было сказано. Он обладал еще одним качеством Других, которого недоставало людям Клана, он умел плакать, и сейчас его глаза наполнились слезами. "И она заодно с ними, — мысленно сказал он после замечания Эйлы. — Я думал, что она по-другому относится ко мне. Надеялся, что она сможет полюбить меня, если Джондалар уйдет, а она тоже считает меня плоскоголовым. Она обманула меня. Она никогда не полюбит меня. — От этих мыслей он рассердился еще больше. — Несправедливо с ее стороны обнадеживать меня, если она даже не считает меня человеком. Я не плоскоголовый, она может говорить все, что угодно, пусть они все говорят, что угодно. Я не плоскоголовый!"

Было еще темно, но небеса уже слегка посинели, и вершины холмов на востоке украсились золотистой каймой, когда отряд, состоящий из охотников Девятой Пещеры Зеландонии и Первой Пещеры Ланзадонии, вышел из их объединенного лагеря. Освещая дорогу факелами, они добрались до поля, где Джондалар демонстрировал копьеметалку, и обрадовались, увидев, что ритуальный костер уже горит посреди этой большой, хорошо утоптанной площади, которая еще недавно была цветущим лугом. Часть охотников уже собралась здесь. Небо посветлело, и поднимающийся над Рекой холодный туман расползался по прибрежным рощицам и кустарникам и плутал между людьми, стоявшими вокруг костра.

Утренний птичий хор оглашал окрестности волнующей и трепетной песней, перекликавшейся с тихим гулом голосов, окрашенных оттенками надежды. Держа поводок Уинни, Эйла встала на колени и обняла Волка за шею, потом с улыбкой взглянула на Джондалара, который успокаивающе поглаживал Удальца. Она с интересом поглядывала кругом; такого многочисленного охотничьего отряда ей еще не приходилось видеть. Казалось, здесь собралась бесчисленная толпа. Она вспомнила, что Зеландони обещала научить ее большим счетным словам, и решила позже напомнить ей об этом. Ей хотелось бы узнать, сколько человек пришли на это поле.