Александр Дюма - Сорок пять

– Что?

– Не отказываться в течение этого месяца ни от одного удовольствия, которое тебе представится. И если через месяц ты не откажешься от своего намерения, Анри, я сам вручу тебе это разрешение. Доволен ты теперь или у тебя есть еще какая-нибудь просьба?

– Нет, брат мой, спасибо. Но месяц – это так долго, проволочки меня убивают!

– А пока, брат, начнем развлекаться. И для начала не согласишься ли ты со мной позавтракать? У меня сегодня утром будет приятное общество.

И прелат улыбнулся с таким видом, которому позавидовал бы самый светский кавалер из фаворитов Генриха III.

– Брат… – начал было возражать дю Бушаж.

– Никаких отказов не принимаю: из родственников твоих тут один я. Ведь ты только сейчас возвратился из Фландрии, и своего хозяйства у тебя еще нет.

С этими словами кардинал поднялся и отдернул портьеру, за которой находился роскошно обставленный просторный кабинет.

– Войдите, графиня, помогите мне уговорить графа дю Бушажа остаться с нами.

Но в то мгновение, когда кардинал приподнял портьеру, Анри увидел полулежащего на подушках пажа, который недавно вошел вместе с тем дворянином в калитку у реки, и в этом паже еще до того, как прелат открыто объявил его пол, он узнал женщину.

Им овладел какой-то внезапный страх, чувство неодолимого ужаса, и пока светский любезник кардинал выводил за руку прекрасного пажа, Анри дю Бушаж устремился прочь из комнаты, так что когда Франсуа вернулся в сопровождении дамы, улыбающейся при мысли о том, что она вернет чье-то сердце в мир живых людей, комната была пуста.

Франсуа нахмурился и, сев за стол, заваленный письмами и бумагами, быстро написал несколько строк.

– Будьте так добры, позвоните, дорогая графиня, – сказал он, – звонок у вас под рукой.

Паж повиновался.

Вошел доверенный камердинер.

– Пусть кто-нибудь из курьеров тотчас же сядет на коня, – сказал Франсуа, – и отвезет это письмо господину главному адмиралу в Шато-Тьерри.

Глава 22

Сведения о д'Орильи

На следующий день, когда король работал в Лувре с суперинтендантом финансов, пришли ему сообщить, что г-н де Жуаез-старший только что приехал из Шато-Тьерри и ожидает его в кабинете для аудиенций с поручением от монсеньера герцога Анжуйского.

Король тотчас же бросил дела и устремился навстречу своему любимому другу.

В кабинете находилось немало офицеров и придворных. В тот вечер явилась сама королева-мать в сопровождении своих фрейлин, а эти веселые девицы были как бы солнцами, вокруг которых постоянно кружились спутники.

Король протянул Жуаезу руку для поцелуя и довольным взглядом окинул собравшихся.

У входной двери на обычном месте стоял Анри дю Бушаж, строго выполнявший свои служебные обязанности.

Король поблагодарил его и дружелюбно кивнул ему головой, на что Анри ответил низким поклоном.

От этих знаков королевской благосклонности Жуаезу вскружило голову, и он издали улыбнулся брату, не приветствуя его все же слишком заметно, дабы не нарушить этикета.

– Сир, – сказал Жуаез, – я послан к вашему величеству монсеньером герцогом Анжуйским, только что вернувшимся из Фландрского похода.

– Брат мой здоров, господин адмирал? – спросил король.

– Настолько, сир, насколько это позволяет его душевное состояние. Не скрою от вашего величества, что монсеньер выглядит не очень хорошо.

– Ему необходимо развлечься после постигшего его несчастья, – сказал король, очень довольный тем, что может упомянуть вслух о неудаче своего брата, делая при этом вид, что жалеет его.

– Я думаю, что да, сир.

– Нам говорили, что поражение было жестокое.

– Сир…

– Но что благодаря вам значительная часть войска была спасена. Благодарю вас, господин адмирал, благодарю. А бедняга Анжу хотел бы нас видеть?

– Он пламенно желает этого, сир.

– Отлично, мы с ним увидимся. Вы согласны, сударыня? – сказал Генрих, оборачиваясь к Екатерине, чье лицо упорно не выдавало терзаний сердца.

– Сир, – ответила она, – я бы одна отправилась навстречу сыну. Но раз ваше величество готовы присоединиться ко мне в этом порыве сердечных чувств, путешествие станет для меня приятной прогулкой.

– Вы отправитесь с нами, господа, – обратился король к придворным. – Мы выедем завтра, ночевать я буду в Мо.

– Так я, сир, вернусь к монсеньеру с этой радостной вестью?

– Ну, нет! Чтоб вы так скоро покинули меня? Нет, нет. Я вполне понимаю, что к представителю дома Жуаезов мой брат чувствует симпатию и хочет видеть его при себе, но ведь Жуаезов у нас два… Слава богу!.. Дю Бушаж, пожалуйста, поезжайте в Шато-Тьерри.

– Сир, – спросил Анри, – позволено ли будет мне, после того как я извещу монсеньера герцога Анжуйского о приезде вашего величества, возвратиться в Париж?

– Вы поступите, как вам заблагорассудится, дю Бушаж, – сказал король.

Анри поклонился и пошел к выходу. К счастью, Жуаез все время следил за ним.

– Разрешите мне, сир, сказать брату несколько слов? – спросил он.

– Конечно. Но в чем дело? – понизив голос, спросил король.

– Дело в том, что он хочет в один миг выполнить поручение и в один же миг возвратиться, а это противоречит моим планам, сир, и планам господина кардинала.

– Иди же и поскорее спровадь этого влюбленного безумца.

Анн побежал за братом и нагнал его в прихожих.

– Итак, – сказал Жуаез, – ты очень торопишься выехать, Анри?

– Ну, конечно, брат.

– Потому что хочешь поскорее вернуться?

– Это правда.

– Значит, ты рассчитываешь пробыть в Шато-Тьерри лишь самое короткое время?

– Как можно меньше.

– Почему?

– Там, где развлекаются, брат, мне не место.

– Как раз наоборот, Анри, именно потому что монсеньер герцог Анжуйский должен устраивать для двора празднества, тебе бы и следовало остаться в Шато-Тьерри.

– Для меня это невозможно, брат.

– Из-за твоего желания удалиться от мира, жить в суровом затворничестве?

– Да, брат.

– Ты обращался к королю с просьбой о льготном сроке?

– Кто тебе об этом сказал?

– Да уж я знаю.

– Это верно, я ходил к королю.

– Ты не получишь льготы.

– Почему, брат?

– Потому что королю совсем неудобно лишаться такого слуги, как ты.

– Тогда наш брат-кардинал сделает то, что его величеству не угодно будет сделать.

– И все из-за какой-то женщины!

– Анн, умоляю тебя, не настаивай.

– Хорошо, успокойся, не стану. Но давай же наконец поговорим начистоту. Ты едешь в Шато-Тьерри. Так вот, вместо того чтобы возвращаться так поспешно, как тебе хотелось бы, ты – таково мое желание – подожди меня на моей квартире. Мы давно уже не жили вместе. Мне надо, пойми это, побыть наконец с тобой.