Врата Бога. Книга первая. Под сенью Ашшура - Вадим Барташ

этот вопрос на лице зятя, луллубей произнёс:

– К восстанию примкнула пока что половина наших племён, но кое-кто мутит воду в горах, и я вот этого как раз и боюсь.

Тахрах нахмурился:

– Ты уверен в том, что сказал?

Куригальзу кивнул головой и вызвал одного из своих воинов.

– Кардуш, приведи человека, которого мы на днях поймали в одном из дальних селений!

Воин приложил руку к груди и вскоре вновь появился, но уже не один, а с ним в помещение проковылял человек c непокрытой головой и со связанными кистями рук.

– Во-о-от, – указал на него Куригальзу, – это ассирийский лазутчик, хотя себя он называет касситом. Но что я не отличу кассита от ассирийца?! Его схватили мои люди. В одном из наших высокогорных и отдалённых селений он призывал не слушаться меня и поддержать восстание других луллубейских племён. И таких ассирийских лазутчиков в наших горах заслано не один-два, а несколько десятков. Мало того, я уже знаю, что они не только призывают горцев к неповиновению, но обещают им помощь со стороны Ассирии и успели даже направить кое-кому несколько караванов с оружием. Мои люди перехватили один из таких. Кардуш, покажи ещё кое-что, – обратился к своему воину луллубейский князь.

Вскоре Кардуш и ещё два луллубейских воина внесли несколько луков и мечей и сложили всё это перед Куригальзу и его зятем. Тахрах наклонился и поднял один меч, повертел его в руках, посмотрел клеймо мастера и сделал мечом замах.

– Мда-а-а, же-елезный.

– Вот-вот, – поддакнул Куригальзу.

– И клинок обоюдоострый. И рукоятка его, как посмотрю… Это, бесспорно, ассирийский меч. Только ассирийцы умеют такие мечи делать…

Тахрах обернулся к пленнику:

– Ты кто? Как тебя звать?

– Я кассит, уважаемый. И меня с кем-то спутали. Я уверяю, что случайно забрёл на луллубейскую территорию.

Куригальзу указал Кардушу на лазутчика.

– Поджарь ему пятки, может, тогда он скажет нам правду!

Когда кричавшего лазутчика увели, Куригальзу спросил Тахраха:

– Ну, что ты по этому поводу думаешь?

Тахрах не сразу ответил. Он сопоставлял всё сказанное и увиденное и, наконец, сделал собственный вывод:

– Скорее всего, здесь на самом деле просматривается рука ассирийцев. Похоже, они пытаются разжечь в горах пламя восстания, а мой старший брат по глупости своей или лучше сказать по недальновидности подыгрывает им и намеревается сюда отправить целый корпус карателей. Я представляю, что после этого случится! Мы до конца не оправились от восстания персов на востоке нашего царства, понеся большие потери, в том числе и людские, и если тут начнётся ещё одна совсем нешуточная заварушка…то тогда… Д-да-а-а…

– Правильно говоришь! – поддержал зятя Куригальзу. – Она никому не пойдёт на пользу. И только обрадует наших общих врагов.

Младший сын эламской царицы-матери продолжил:

– Пока не поздно, надо разрушить планы тех же ассирийцев. У тебя есть смышлёные люди, которые бы объяснили сложившееся положение вожакам бунтовщиков?

– Найдутся!

– Отправляй их к ним. Ну и собери где-нибудь в одном месте, кого сможешь. С этими людьми буду говорить уже я.

Немного подумав, Куригальзу заметил:

– Я так думаю, что лучше всего луллубейских старейшин и князей собрать не в моём замке…

– А где?

– У Буштэ.

– У Буштэ?

– У него второе по значимости княжество, и он сейчас колеблется, хотя вышедшие из повиновения луллубеи считают, что он уже примкнул к ним.

– Хорошо, пусть будет так! Соберёмся у него, – заключил Тахрах.

* * *

Князь Буштэ был не только, после тестя Тахраха, вторым по значению владетелем в луллубейских горах, но ещё являлся отцом семнадцати дочерей, и поэтому поводу он страшно сокрушался. У него до сих пор так и не родился наследник.

Обычно луллубеи имели одну жену, но Буштэ завёл себе семь, и все они регулярно рожали ему только девочек. Буштэ негодовал, кричал на жён, даже бил их плетью и таскал за волосы, но поделать ничего не мог, а все горцы за его спиной смеялись над ним и зубоскалили по этому поводу. При встрече у них уже чуть ли не приветствием был вопрос: «Ну что, у князя Буштэ опять родилась дочь?»

Замок Буштэ находился в трёх фарсахах от укрепления тестя Тахраха, но продвигаться пришлось по труднодоступным горам, и путь до Буштэ занял почти полторы недели.

* * *

Когда Куригальзу и Тахрах въезжали в замок этого луллубейского князя, тот топал ногами и на кого-то гневно кричал. Это всё происходило во дворе.

Увидев гостей, Буштэ немного остыл и приветствовал их.

– Что-то случилось? – спросил Куригальзу.

– А-а-а! – обречённо махнул рукой Буштэ. – Сегодня седьмая, моя самая младшая жена, преподнесла мне подарочек – родила ещё одну дочку…

Куригальзу при этих словах едва не прыснул со смеху и с большим трудом сдержал на своём лице улыбку, а Буштэ, не замечая его выражения лица, сокрушённо заключил:

– Ну, совсем разучились бабы у нас в горах рожать! Хоть восьмую жену теперь заводи! У меня уже две не наши, одна – эламитка, а другая – касситка.

– И тоже неумехи? – уточнился тесть Тахраха.

– Ну а как ты думаешь?..

– И у них не получается?

– Э-эх, не получается! И что же я так не делаю?..

– Ну тогда уж самому придётся рожать… – в бороду хмыкнул Куригальзу, и громче произнёс: – Мы к тебе, Буштэ, прибыли с моим зятем, как и договаривались. Много уже собралось у тебя старейшин и князей?

– Да почти все! Только троих нет, но их я думаю можно и не ждать – они непримиримые и вряд ли приедут.

* * *

Все собрались в главном зале. В нём было темно. Стены в нём закопчённые и освещался он только пятью факелами и разведённым в центре очагом.

Тахрах заранее готовился к этому разговору. Он знал, что ему нужно будет сказать.

Перед ним сейчас сидели с три десятка луллубейских князей и старейшин разного возраста. Здесь были и уже в годах седые старейшины, и совсем молодые князья. Почти все они были хмурые и многие из них ничего хорошего не ждали от этой встречи. В луллубейских горах уже вовсю обсуждалась новость, что вскоре здесь появится эламский корпус, который пока что сосредотачивался к югу от Суз. Кто-то говорил, что эламиты появятся в горах через неделю, а кто-то утверждал, что их следует ждать через месяц, но все были уверены, что они появятся обязательно, и тогда…

Тахрах после продолжительного молчания заговорил:

– Вы все встревожены. И я вас понимаю. Но я прибыл к вам с миром! Никаких карателей в луллубейских горах не будет! Я вам это обещаю!

– Ты от себя сейчас