Джефри Триз - Ключ к тайне

Пьеса была спасена. Но с сэром Филиппом дело обстояло не так-то просто. Когда я появлялся, он не сводил с меня глаз. В некоторых сценах я оказывался так близко от него, что чуть не задевал его вытянутые ноги. Он курил, и один раз струя табачного дыма заставила меня закашляться во время длинного монолога. Он пробормотал какие-то извинения и тотчас выколотил трубку о каблук.

Мое счастье, что при всех своих пороках сэр Филипп был настоящим любителем театра. Он наслаждался нашим представлением. Если бы он томился и мысли его начали рассеянно блуждать, один Бог знает, к каким роковым последствиям это могло бы привести.

Однако ничего подобного не произошло, и, вонзив театральный кинжал в складки одежды, я легко и грациозно опустился на грудь Бербеджа, уверенный, что все идет как нельзя лучше.

Правда, не прошло и нескольких минут, как мне пришлось снова пережить сильное потрясение. Не успели слуги герцога торжественно унести мой труп со сцены и гораздо менее торжественно поставить меня на ноги за кулисами, как вдруг какой-то дюжий парень стукнул меня по плечу:

– Джульетта? – спросил он.

– Да.

– Я грум сэра Филиппа Мортона.

– Но… – Я весь подобрался, готовый обратиться в бегство, хотя понимал, что в женском костюме это будет нелегко.

– Сэру Филиппу нравится твоя игра, – сказал грум.

– Он… он хочет видеть меня? Но я… я, наверное, не смогу…

– Видеть тебя? – Парень презрительно фыркнул. – Очень ему нужны такие, как ты! Нет, просто он велел передать тебе вот это.

Парень вручил мне коробку конфет и ушел, переступая кривыми, как колесо, ногами.

Я глядел ему вслед, не в силах произнести ни слова, а затем прислонился к стене и, ко всеобщему удивлению, начал неудержимо хохотать.

Через пять минут, только я успел сбросить свой костюм и стоял в нижней сорочке и в коротких штанах, как вошел Бербедж.

– Молодец! – сказал он отрывисто. – Ты просто спас нас всех.

Я был бы страшно доволен, если бы меня не испугало выражение его глаз.

– Где этот негодяй? – крикнул он.

– Кто? – недоуменно спросил я, хотя прекрасно понимал, кого он имел в виду.

– Я изобью его до полусмерти, – сказал он с какой-то свирепой радостью, и я понял, что он это сделает.

Я натянул штаны и начал застегивать крючки на талии. Я терялся в догадках, куда девалась Кит. Может быть, она ушла домой? Это было бы лучше всего: там она могла бы спокойно переждать, пока утихнет гнев Бербеджа; сейчас явно не стоило попадаться ему на глаза.

– По-моему, он не совсем здоров… – начал было я.

– Нечего оправдывать эту скотину! – тотчас перебил меня Бербедж. – Для того, кто без предупреждения отказывается играть, нет никаких оправданий. Если бы этот проклятый парень не играл, как… как ангел, я вышвырнул бы его вон со всеми потрохами и никогда не пустил на порог своего театра. А пока я спущу с него шкуру!

И нужно же было, чтобы именно в эту минуту появилась Кит с таким сияющим видом, как будто ей удалось достать луну с неба. Страх ее исчез бесследно. Весь мир лежал у ее ног.

– Поздравляю, Пит, ты…

Но тут она заметила рассвирепевшего Бербеджа, и лицо у нее вытянулось.

– Беги, Кит! – крикнул я.

Но Бербедж загородил ей дорогу к двери.

– Та-ак! – сказал он, и от этого коротенького словечка повеяло таким холодом, словно от смертного приговора.

– Мне очень жаль, сэр, – сказала Кит, – но…

– Ты еще пожалеешь, очень пожалеешь! Как никогда в жизни!

– Но… – заикнулась Кит, – Питер так хорошо играл…

– А если бы он сыграл плохо? Ты откуда мог знать?

Бербедж медленно двинулся к ней, вытянув вперед руки.

– Не делайте этого! – закричал я, вцепившись ему в руку. – Не делайте этого, мистер Бербедж, – Кит не…

– Замолчи, Питер! – отчаянно крикнула Кит. Она решила смириться с тем, что ее ждало. Она, видимо, считала, что речь идет о небольшой трепке. Ей, наверное, никогда не приходилось видеть, как рассвирепевший мужчина избивает мальчика до крови.

– Прочь с дороги! – тихо сказал Бербедж и одним движением руки отшвырнул меня в угол.

Огромный и разъяренный, он стоял рядом с ней. Ах ты, непослушный, мерзкий, вероломный, бесчувственный, неблагодарный, бестактный…

– Что случилось? – раздался с порога спокойный голос Шекспира. – Это что, новый вид наказания, Дик? Обвиняемый получает сто прозвищ? Что ж, это, пожалуй, лучше, чем сто плетей!

– Погоди, дойдет очередь и до плетей!

Шекспир вошел в комнату и мягко взял друга за руку:

– Нет, Дик.

– Не вмешивайся, Уильям. Ты чересчур мягкосердечен. Пусть это послужит негодяю хорошим уроком. Первый закон для актера – никогда не подводить товарищей.

Но Шекспир стоял на своем.

– Если кто-нибудь должен внушать ему заповеди актерского ремесла, то это буду делать я.

– Ты? Дорогой мой, ты пишешь, как сама муза, но что касается исполнения…

– Благодарю за комплимент, – улыбнулся Шекспир. – Но тем не менее эти мальчики – мои ученики. И никто из труппы их и пальцем не тронет.

– Ладно. – Бербедж пожал плечами и сделал шаг назад. – Пусть будет так. Но ты обязан держать их в руках. Если они еще хоть раз выкинут такой фокус, то оба вылетят из театра.

– Ручаюсь тебе, фокусов больше не будет.

Бербедж величественно выплыл из комнаты. Кит робко взглянула на Шекспира:

– Вы будете меня сечь?

Он засмеялся:

– Ты прекрасно знаешь, что не буду, девочка.

Мы с Кит оторопели. Он прикрыл дверь и усадил нас рядом с собой.

– Я догадался совсем недавно, – сказал он. – Ни один мальчик не смог бы так сыграть Джульетту. Хотя, – добавил он, дружелюбно взглянув на меня, – Питер очень удачно подражал тебе. А теперь расскажи мне всю правду.

И тут, к моему великому удивлению, Кит, которая так долго скрывала от меня свою тайну, принялась рассказывать всю историю. Я же говорил, что Шекспир умел читать в сердцах людей. Мы чувствовали, что ему можно довериться.

– И со мной случилось нечто похожее на историю Джульетты, – сказала она. – Вот почему мне так легко ее играть. Мой опекун хотел, чтобы я вышла замуж за человека, который мне не нравился.

– Но ты же совсем еще девочка! – удивился Шекспир.

– Мне тринадцать лет. Почти столько же, сколько Джульетте. Свадьба должна была состояться через два года, но к обручению все было уже готово.

– А Ромео? – Глаза драматурга весело блеснули.

– У меня нет никакого Ромео! – презрительно усмехнулась Кит. – Я вообще не хочу выходить замуж. Поэтому мне оставалось только бежать от моего опекуна. В один прекрасный день, дождавшись темноты, я скрылась из дома и, переодевшись мальчиком, поступила в труппу Десмонда. Остальное вы знаете. Я не хочу возвращаться домой, пока не вырасту и не смогу поступать по-своему, чтобы никто из них не смел мною командовать.