Корнеслов - Дмитрий Вилорьевич Шелег

действие. Поэтому есть еще одна подсказка – время и место действия легко отследить по монтажному листу – содержанию.

Желаю приятного просмотра!

Продолжение следует…

Монтажный лист

1 серия

Эпизод 1. Вирус

31 декабря 2019 года, над Тихим океаном

За иллюминатором клубились вспененные холодные облака.

В их просветах проглядывало тусклое утреннее предновогоднее солнце.

* * *

В глубоком удобном кресле сидел черноволосый мужчина с отметинами седины на висках. Он выглядел моложаво, но глаза выдавали в нем многое повидавшего человека.

Мужчина крутил в руках гвоздь «сотку» и раздумывал о чем-то.

К нему бесшумно подошла стюардесса с небольшим подносом:

– Тихомир Петрович! С добрым утром.

Мужчина улыбнулся ей в ответ.

Стюардесса поставила на небольшой столик заварник, чашку и блюдце с медом:

– Пожалуйста – отвар костянковского травяного сбора и алтайский мед. Все как вы любите.

Он с благодарностью кивнул.

Зная привычки Тихомира Петровича Медведя, уходя тихой поступью по мягчайшему персидскому ковру с высоким ворсом, она мимоходом включила телевизор.

* * *

Новостной канал Al Jazeera привлекал Тихомира Петровича минимальным присутствием рекламы при максимальном количестве репортажей, записанных вне студии – прямо с места событий. Кроме того, ему было интересно узнавать новости именно на арабском языке.

Но в этот раз новости были как раз из студии:

– …Вспышка заболеваемости от неизвестного вируса зафиксирована в Ухане…

Глаза Тихомира Петровича напряженно прищурились, а руки сами собой закрутили гвоздь в спираль.

Он нажал на кнопку громкой связи с пилотом:

– Илья. Запроси посадку в Шанхае. И пусть арендуют вертолет.

* * *

Когда реактивный двухмоторный Gulfstream G550 лег на крыло и круто развернулся на восток, Тихомир Петрович тихо и медленно сам себе сказал:

– И снова все повторяется…

Металл обшивки блеснул на червленом солнце.

В это время почти никто и предположить не мог, что коронавирусная инфекция COVID-19 примет масштабы пандемии и станет вызовом для всех людей на Земле.

Только немногие знали, что мир уже никогда не будет прежним.

А единицы – что это произойдет уже не в первый раз.

Эпизод 2. Близнецы

18 июня 1862 года, Великий Новгород

Тихомир Андреевич Медведь сразу после похорон отца спешно собрался и вместе со своим сыном Петром и его кормилицей Марфой уехал из Москвы.

В его голове снова и снова крутились последние слова умирающего:

«…Вези Матрешку на Алтай… Старец будет ждать тебя в Великом Новгороде… Он приведет вас к истинному Хранителю…»

– Только на той стороне реки семь храмов насчитала, – прошептала Марфа на самое ухо Тихомиру и в очередной раз перекрестилась, с восхищением глядя на высокую колокольню древней монастырской обители.

Посмотрев на левобережный монастырь, Тихомир задумчиво вспоминал образы, которые ему еще на Валдае объяснял слепой Старец Афанасий:

– Обитель, обитатель, обитать, обретать, обретение.

* * *

Они остановились возле уже знакомых ворот у некрашеного палисадника старого трехэтажного бревенчатого терема. Несмотря на частичный новодел, терем с приметной полигональной кладкой фундамента был как белая ворона среди своих соседей – двухэтажных отштукатуренных кирпичных «близнецов».

Типовое строительство «близнецов» зачастую считают приметой застройки времен СССР, тем более этому способствует знаменитый киношедевр «Ирония судьбы, или С легким паром!», без которого не обходилась ни одна советская новогодняя ночь. А на самом деле в России оно восходит к эпохе создания Санкт-Петербурга. Безусловно, это было связано с образом идеального регулярного города, с ориентацией Петра I на столь милые его сердцу западноевропейские градостроительные образцы: «наискорее лучшую новому месту красоту придать». Возведение строений требовалось «сплошной фасадою», то есть дома шли вплотную один к другому – это тоже было новшеством в российском градостроительстве, особенно значимым в Санкт-Петербурге, «столь подверженном ветрам».

Вслед за столицей и губернскими городами, начиная с 1800-х годов, по всем провинциальным городам было начато строительство домов по «образцовым проектам», и большая их часть – по проектам выдающегося русского архитектора Василия Петровича Стасова, приверженца стиля ампир.

В покоях их встречал Старец.

Тихомир и Марфа с удивлением смотрели в ясные глаза Старца.

Тихомир подошел к нему:

– Старец Афанасий, ты прозрел?

– Старец? – широкоплечий белобородый старик прищурил свои умные живые глаза и, рассмеявшись на вопрос Тихомира, жестом пригласил гостей присесть.

* * *

Тихомир, казалось, равнодушно, быстро осмотрел покои.

Лишь на секунду его взгляд остановился в одной точке, он еле заметно улыбнулся сам себе и что-то прошептал под нос.

Если бы Марфа наблюдала за ним в этот момент, то искренне бы удивилась тому, что Тихомира заинтересовала Божница в красном углу.

* * *

Она, наоборот, все внимательно осмотрела.

Первым делом Марфа перекрестилась на темный лик Божьей Матери с обилием надписей на полях. Марфе было невдомек, что эта редкая старообрядческая икона получила название «Огневидная», потому что ее яркие – красные, оранжевые и алые – тона символизировали кровь Христа, принявшего смерть ради всех людей.

Она очень удивилась тому, что Пресвятая Дева была изображена без Младенца на руках и ее голова – «эка невидаль» – повернута в правую сторону, но промолчала.

* * *

Покои, казалось, не менялись уже несколько веков – все носило на себе следы древности.

Некоторые из окон с резными наличниками были прикрыты снаружи деревянными ставнями, поэтому внутри царил полумрак.

Деревянные дощатые стены были без какой-нибудь отделки. Вдоль них стояли простые видавшие виды лавки. Рассохшиеся шкаф и горка с хозяйственной утварью были украшены затейливой резьбой. На полу, негромко поскрипывающем под шагами, была уложена массивная доска с уже давнишними потертостями да разошедшимися швами. Под потолком – темные балки, на которых висело несколько расшитых среднего размера бело-желто-красных мешочков. Марфа принюхалась – с травами. Широкая труба печного дымохода, идущего от нижней горницы, была облицована изразцами с цветочной росписью под изрядно потрескавшейся обожженной глазурью.

Вход в какое-то соседнее помещение отделяла не дверь, а тяжелая занавесь.

Окружающая атмосфера действовала на Тихомира и Марфу угнетающе. Опасения «сюрпризов», которыми была насыщена их жизнь в последние почти два месяца, держали их в постоянном напряжении.

Занавесь колыхнулась. Тихомир и Марфа одновременно затаили дыхание и насторожились.

Они с облегчением выдохнули, когда из-под занавеси размеренно, по-хозяйски, вышел большущий черный кот с пушистым