Нацизм. Третий рейх. Сопротивление - Борис Львович Хавкин

лица Третьего рейха предстали перед Нюрнбергским трибуналом по обвинению в преступлениях против мира и человечности. 5 июня 1945 г. верховная власть в Германии перешла к странам-победительницам: СССР, США, Великобритании и Франции.

В немецкой исторической литературе эпоха Третьего рейха называется временем «восхищения и террора» («Faszination und Gewalt»). Для сплочения нации в то время весьма эффективно использовался лозунг: «Один народ, одно государство, один вождь» («Ein Volk, Ein Reich, Ein Führer»). Пропаганда, мобилизация и вовлечение народа в строительство «новой» национал-социалистической Германии играли центральную роль в укреплении и консолидации нацистского режима. Официально принятое определение Третьего рейха рассматривало его как общество, как «народ, не знающий классов и сословных противоречий, сообщество людей, объединённых единством крови, общностью судьбы и убеждений».

Морально-психологическое состояние общества не подтверждает тезиса, что социальную основу национал-социалистического движения составляли деклассированные элементы и мелкие лавочники. В соответствии с единственным за время нацизма опросом населения (на 1 января 1935 г.) наибольший процент членов партии[1] из всех категорий населения имели учителя (29,4 %), составляя всего 0,9 % от общего числа жителей. В это же время рабочие, составлявшие 46,3 % населения, давали партии лишь 5,1 % от ее численности. Вермахт в соответствие с конституцией страны и воинским уставом не имел права вести какую-либо политическую деятельность. В значительной степени это подкреплялось и сохранившимися от старой прусской армии аристократическими традициями, исключавшими увлечение какой-либо социал-демократической демагогией. Более того, поступление на службу в вермахт для некоторых было способом уйти во внутреннюю политическую эмиграцию и избавиться от партийной атмосферы.

Стереотипы поведения лояльного бюргера в Третьем рейхе включали в свой состав черты, свойственные жителям Германии, наследуемые ими от своих предшественников в прошедшие годы, а также вновь приобретенные в годы нацизма. К числу первых из них относятся немецкая аккуратность и педантичность в выполнении любой работы, трудолюбие, а также дисциплинированность, проявляющая себя в беспрекословном подчинении вновь появившемуся авторитету, которое они проявляют с таким же рвением, как к авторитету ушедшему. Среди ментальных установок прошлого на первом месте стояла, конечно, традиция неограниченной веры в государство. В Германии государство всегда значило особенно много. Оно было реинкарнацией общего блага. Немецкая политическая мысль видела в государстве не политическую организацию общества, а неприкосновенный инструмент по обеспечению и упорядочиванию общественных отношений. Поэтому дисциплина, долг и послушание всегда выше ценились, нежели свобода, индивидуальность и оппозиция. И хотя государство было самостоятельной субстанцией со своим правом и собственным достоинством, оно тем не менее было далеко от немецкого бюргера. Из этого «далека» оно было одновременно предметом страха и почитания.

Узурпация власти дала нацистам возможность неограниченно манипулировать сознанием населения и пропитывать его своими взглядами. Гитлер говорил, что «пропаганда, как и террор, должна быть тотальной». В свете будущей войны за «жизненное пространство» это было особенно необходимо. Поэтому, наряду с партийными органами, в стране был создан мощный государственный пропагандистский аппарат. В деле его организации выдающуюся роль сыграл рейхсминистр народного просвещения и пропаганды, доктор философии Й. Геббельс. Одновременно Геббельс занял пост президента «Палаты по делам культуры». Цель пропаганды Геббельс обозначал как «духовную мобилизацию» нации, которой, как он считал, недоставало в период Первой мировой войны.

Все средства идеологического воздействия на массы – печать, радио, кино, театры – были поставлены под надзор министерства пропаганды. Из их органов были изгнаны все «расово-неполноценные» и политические противники. Левая печать была закрыта, а либеральная – унифицирована. Вводилось обязательное членство журналистов и деятелей культуры в нацистских объединениях (прессы, радио, театра, изобразительного искусства и др.). Ежедневные конференции в министерстве пропаганды задавали тему и тон для газет.

Массированный пропагандистский нажим сыграл свою роль в консолидации общества. Голосование населения по вопросам внешней и внутренней политики показывают очень высокую степень одобрения режима. Так, 95 % немцев одобрили выход Германии из Лиги Наций (19 ноября 1933 г.), 85 % проголосовали за совмещение Гитлером постов канцлера и президента (19 августа 1934 г.), 99 % – за аншлюс Австрии (10 апреля 1938 г.).

Утверждение тоталитарной партийной системы в Германии сопровождалось созданием разветвленного репрессивного аппарата. В первые месяцы режима нацисты использовали для этих целей отряды СА. После стабилизации режима надобность в непрофессиональных действиях СА отпала, их влияние на административные структуры уменьшилось, хотя численность отрядов продолжала оставаться высокой (на 1 января 1935 г. – 3 543 099 человек). Режиму была нужна четко организованная, профессиональная и разветвленная система контроля над обществом и подавления инакомыслия. Такой системой стала организация СС во главе с Генрихом Гиммлером. Главой СС он стал в 1929 году, а с 1936 года возглавил весь аппарат подавления и террора. В 1943 году он был назначен министром внутренних дел.

Деятельность СС вытекала из взглядов нацистов на задачи «охраны» общества. Сюда включались и подавление противников режима (охрана заключенных в концентрационных лагерях, отряды «Мертвая голова»), и слежка за гражданами Третьего рейха (служба безопасности – СД и тайная политическая полиция – гестапо). К сфере деятельности СС относились вопросы депортаций населения (ведомство по расовым и поселенческим вопросам), а также проведение расово-идеологической войны на уничтожение (специальные отряды СС – «айнзацгруппы»).

Эмоциональный подъем, вызванный нацистской пропагандой, был одним из важных стимулов к экономическому росту. Люди ощущали, что после череды лет депрессии и сомнений наступило, наконец, время стабилизации и улучшения жизни. Экономические успехи и пропагандистский шум вокруг них затеняли неприглядную сторону режима: разрастание террористического аппарата, разрушение правового строя, подготовку новой войны за передел мира. Любопытный факт. В 2007 г. социологическая служба «Форза» по заказу журнала «Штерн» провела опрос среди немцев, были ли у национал-социализма позитивные стороны, такие как строительство автобанов, ликвидация безработицы, низкая преступность или культ семьи. 25 % респондентов ответили на вопрос положительно. Но так ли едино и сплоченно было немецкое общество в период нацизма? Именно на этот вопрос и пытается дать ответ Б.Л. Хавкин.

Ассоциативный ряд «нацизм – Третий рейх – преступления против мира и человечности» имеет логическое продолжение, которое называется «Сопротивление» – внутреннее и внешнее, иными словами, внутриполитический протест и борьба против нацистской Германии силами антигитлеровской коалиции. Именно на исследовании и рассказе о сопротивлении самих немцев преступному режиму и сосредоточил свое внимание автор, на теме, которая длительное время не была предметом глубокого научного осмысления и широкого общественного обсуждения.

Б.Л. Хавкин справедливо утверждает, что после установления в Германии нацистской диктатуры легальные методы противодействия нацизму внутри страны были невозможны. Замечу, этот тезис применим для всех тоталитарных режимов. Естественно, сопротивление немцев нацизму ушло в подполье или в эмиграцию, оно складывалось из отдельных нескоординированных акций, ненасильственных действий, готовившихся заговоров и попытки государственного переворота в 1944 году. При этом автор делает чрезвычайно важный