Краткая история равенства - Тома Пикетти

расхождении» между Европой и Китаем в XVIII–XIX веках[2], которая, по всей видимости, стала самым влиятельным и значимым трудом по истории мир-экономики со времен публикации в 1979 году Фернаном Броделем его «Материальной цивилизации, экономики и капитализма», а также трудов Иммануила Валлерстайна, посвященных мир-системам[3]. С точки зрения Померанца, становление и развитие западного промышленного капитализма неразрывно связано с международной системой разделения труда, необузданной эксплуатацией природных ресурсов, а также с военно-колониальным доминированием ведущих европейских государств над всей остальной планетой. Этот вывод подтвердили и дальнейшие исследования, в том числе труды Прасаннана Партасарати и Свена Беккерта, а также недавние брожения вокруг «новой истории капитализма»[4].

В более общем смысле, за последние тридцать лет история колониальных империй и рабства, равно как и глобальная, «взаимосвязанная» история, совершила огромный скачок вперед, поэтому я в значительной степени буду опираться на работы по данной проблематике. В этом отношении мне в первую очередь приходят на ум такие исследователи, как Фредерик Купер, Кэтрин Холл, Ор Розенбойм, Эммануэль Саада, Пьер Сингаравелу, Санджай Субраманьян, Алессандро Станциани и многие другие, о которых будет говориться ниже[5]. Кроме того, при написании книги меня вдохновляли новые достижения в таких дисциплинах, как народная история и история борьбы[6].

К тому же моя краткая история равенства была бы немыслима без значительного прогресса в исторической науке распределения общественных богатств между социальными классами. История самой этой области знаний насчитывает не одну тысячу лет. Все существовавшие когда-либо на земле общества оставили нам в наследство знания и аналитические выкладки на тему предполагаемого или желаемого разрыва между подлинным благосостоянием бедных и богатых – по крайней мере со времен «Государства» и «Законов» (в которых Платон рекомендует не допускать, чтобы этот разрыв превышал одну четвертую). В XVIII веке Жан-Жак Руссо объяснил, что в основе неравенства и распрей между людьми лежат как раз изобретение частной собственности и ее ненасытное накопление. Вместе с тем подлинный анализ зарплат рабочих, условий их жизни, а также новых источников дохода, прибылей и собственности, впервые был проведен только во времена промышленной революции. В XIX веке Карл Маркс предпринял попытку как можно эффективнее использовать британские финансовые данные того периода и сведения о наследстве, хотя в его распоряжении имелись лишь весьма ограниченные средства[7].

В XX веке исследования этих вопросов приняли более системный характер. Ученые приступили к масштабному сбору данных о ценах, зарплатах, стоимости аренды недвижимости, доходах, наследуемом имуществе и земельных участках. В 1933 году Эрнест Лабрусс опубликовал «Очерк о динамике цен и доходов во Франции XVIII века» – фундаментальный труд, в котором наглядно демонстрируется существенный разрыв между зарплатами в земледельческом секторе, с одной стороны, и ценами на зерно, а также стоимостью аренды недвижимости – с другой, накануне Французской революции, причем все это в контексте повышенной демографической напряженности. Никоим образом не называя этот фактор единственной причиной революции, автор недвусмысленно дает понять, что подобное развитие событий еще больше усугубило и без того значительную непопулярность аристократии и политического режима, действовавшего на тот момент[8]. В посвященной этой же теме книге «Динамика доходов во Франции в XIX веке», вышедшей в 1965 году, Жан Бувье и его соавторы в первых же строках описывают программу своего научного исследования следующим образом: «Пока доходы различных классов современного общества не станут предметом научных исследований, любые попытки создать правдивую и подлинную экономическую и социальную историю обречены на провал»[9].

Эта новая экономическая и социальная история, которую очень часто ассоциируют со школой «Анналов», особенно влиятельной во французских академических кругах в 1930–1980 годах, не брезгует изучением различных систем собственности. В 1931 году Марк Блок опубликовал классическое исследование типологии режимов ведения земледелия со времен Средневековья и до наших дней[10]. В 1973 году Аделин Домар обнародовала результаты масштабных исследований французских архивов, в которых хранятся наследственные дела XIX века[11]. Не получив с 1980-х годов практически никакого развития, это движение все же оказало весьма заметное влияние на исследовательскую практику социальных наук. Отчеты о своих исследованиях в области зарплат и цен, доходов и богатств, имущества и податей в минувшем веке опубликовали и многие другие историки, от Франсуа Симьяна до Кристиана Бодело, от Эммануэля Ле Руа Ладюри до Жиля Постель-Вине[12].

Параллельно с этим историки и экономисты из Великобритании и Соединенных Штатов внесли значительный вклад в создание фундамента такой дисциплины, как история распределения богатств. В 1953 году Саймон Кузнец объединил первые соответствующие отчеты национального уровня (которые сам же помогал составлять после чрезвычайно болезненного кризиса 1930-х годов) с данными о доходах, собранными федеральной налоговой службой (созданной в 1913 году в результате долгих политических и конституционных баталий), преследуя цель оценить динамику изменения доли крупных доходов в общих доходах государства[13]. Его исследования затрагивали только одну страну и относительно короткий временной период (1913–1948), но, став первыми в своем роде, наделали немало шума. В 1962 году Роберт Лэмпмен схожим образом сопоставил данные федеральной налоговой системы и наследственных дел[14]. В 1978 году Тони Аткинсон углубил этот анализ, опираясь на данные британских нотариальных палат по делам о наследстве[15]. Элис Хэнсон, решив немного отмотать время назад, в 1977 году обнародовала результаты масштабных исследований наследуемого имущества в Соединенных Штатах Америки в колониальную эпоху[16].

Опираясь на совокупность всех предыдущих работ, с 2000-х годов началась реализация новой программы исторических исследований доходов и наследства, в которой – наряду с многочисленными коллегами, в том числе Тони Аткинсоном, Факундо Альваредо, Лукасом Ченселом, Эммануилом Саэсом и Габриэлем Закманом[17] – посчастливилось участвовать и мне. По сравнению с предыдущими работами, на новом этапе в распоряжении ученых оказались более продвинутые технологии. В 1930–1980 годах Лабрус, Домар и Кузнец проводили свои исследования исключительно вручную, пользуясь данными, хранящимися в картонных папках. Каждый раз сбор таких данных, каждая таблица результатов требовали значительных технических усилий, отчего у исследователя порой не оставалось сил для исторической интерпретации, привлечения других источников и критического анализа категорий, что несомненно ослабляло саму историю, которую зачастую считали «серийной» (иными словами, слишком «зацикленной» на создании исторических цепочек, сопоставляемых во времени и пространстве, что представляется необходимым, но отнюдь не достаточным условием для определенного прогресса в социальных науках). К тому же источники информации, собранной на первом этапе исследований, практически не оставили следов, что значительно ограничило возможности ее повторного использования и учета в дальнейшем.

Вместе с тем, развитие цифровых технологий в начале 2000-х годов позволило охватить в ходе анализа больше стран и расширить его временные рамки. В 2021 году Всемирная база данных о неравенстве (WID.world), созданная в результате реализации этой программы, представляет собой плод объединенных усилий свыше 100 ученых и располагает сведениями о 80 с лишним странах, расположенных