Меч и ятаган - Дэвид У. Болл

победил их на Родосе и собирался победить снова. Ему совсем не хотелось предстать перед Сулейманом с известием о поражении.

В какой бы тяжелой ситуации он сейчас ни находился, Мустафа твердо знал: это ничто по сравнению с положением людей внутри стен.

Если Мустафа и ошибся в оценке ситуации в Биргу и Сенглеа, то разве что недооценил ее безысходность.

Впервые с начала осады Кристиан практически не появлялся в операционной. На стенах катастрофически не хватало солдат. Пока турки бомбили, атаковали и снова бомбили, Кристиан вместе со всеми, кто обычно трудился в лазарете, защищал крепостные стены. Женщины заботились о раненых, которые умирали один за другим без надлежащей хирургической помощи.

Поскольку теперь пост Кристиана располагался не в Сенглеа, а на французской куртине, он виделся с Марией почти каждый день. Обычно они успевали лишь обменяться взглядами, но и этого было достаточно, чтобы убедиться в невредимости друг друга. Она старалась работать поближе к его посту и однажды даже ухитрилась между атаками передать мужчинам хлеб. Она прошла мимо рыцарей и солдат, раздавая каждому по кусочку хлеба, смоченного вином, и шепча ободряющие слова. Возле Кристиана она остановилась и опустилась на колени. Его глаза были закрыты. Он уснул сидя. Обмакнув хлеб в вино, она поднесла его к губам Кристиана. Он открыл глаза и, казалось, не сразу понял, где он и кто перед ним. Он резко пошевелился, но она успокоила его.

– Видеть тебя – все равно что бальзам на душу, – прошептал он.

– А для меня такая же радость видеть тебя.

Пока Кристиан ел, Мария оторвала кусочек ткани от своего рукава и обмакнула его в воду. Она смочила Кристиану лоб, щеки и губы. Он не сводил с нее глаз.

– Моисей в порядке?

Она кивнула:

– Я видела его нынче утром. Вместе с другими мальчишками он катил огненные обручи, как игрушки.

– Ну и хорошо, – улыбнулся Кристиан.

Пушки снова принялись палить. Тут же раздался сигнал, предупреждающий об очередной атаке. Мария схватила корзину и поспешила к следующему бойцу.

Кристиан нежно сжал ее руку:

– Тебе что-нибудь нужно?

– Только чтобы все это поскорее закончилось. И чтобы ты остался жив.

– Главное – чтобы и ты была жива.

Посмотрев ей вслед, Кристиан повернулся, готовый дать достойный отпор надвигающимся туркам.

23 августа

– Биргу обречен. – Шевалье Жильбер, барон де Бержерак, только что закончил инспектировать укрепления, и доклад его был более чем мрачен. – Разрушение стены, причиненное заложенной под постом Кастилии миной, невозможно ликвидировать, потому что нам не хватает людей. Нам нужны абсолютно все солдаты и рыцари на защите стен, но даже в таком случае нам не охватить весь периметр. Турки закладывают новые мины. Вся земля под разрушенными стенами буквально напичкана ими. Они будут готовы через пару дней, возможно, в течение нескольких часов. Турки полностью контролируют ров с дальней от моря стороны. Теперь им ничего не стоит прорвать оборону. – Он продолжил докладывать, подробно описывая плачевное состояние оборонительных сооружений и складов боеприпасов, а в заключение сказал: – Мы должны оставить Биргу, господа. Надо переместиться в безопасный на данный час форт Сант-Анджело. Это самое укрепленное место на Мальте. Там мы сможем выдержать натиск врага и принять решающую битву. – Он помолчал, ожидая, пока сказанное не уляжется в умах и душах слушателей.

– Я согласен, – произнес Ален Бремон, граф Лиможский. – Покидаем Биргу.

– Перемещаемся в форт, – кивнул бальи Негропонта.

Все собравшиеся согласились с этим решением.

– Последний бой перенесем в Сант-Анджело, – сказал великий госпитальер.

Ла Валетт выслушал всех. Наконец он взглянул на сэра Оливера Старки, своего секретаря.

– Барон прав, – произнес Старки. – Настало время покинуть Биргу.

Все были единодушны, кроме одного человека.

– Я уважаю ваше мнение, братья, – начал ла Валетт, вставая. – Но вашему совету я последовать не могу. Если мы уйдем из Биргу, то потеряем и Сенглеа, ведь их гарнизон не продержится в одиночку. Крепость Сант-Анджело слишком мала, чтобы вместить, помимо нас и солдат, все гражданское население, а я не собираюсь оставлять верных нам мальтийцев, их вдов и детей на растерзание врагам. Даже если представить себе, что у нас получится разместить всех в стенах форта, водоснабжения форта Сант-Анджело недостаточно для такого количества людей. Если турки станут хозяевами Сенглеа и захватят руины Биргу, рано или поздно и крепкие стены Сант-Анджело падут под натиском огня. Сейчас турки вынуждены распределять отряды и оружие по нескольким направлениям. Все изменится, если мы со всеми нашими братьями переместимся в Сант-Анджело. – Он стоял выпрямившись, держа руки за спиной, уверенным взглядом обводя рыцарей. – Нет, братья мои, здесь, и только здесь нам суждено остаться и выдержать решающую битву. Здесь мы вместе погибнем или с Божьей помощью одолеем наконец врага.

Некоторое время все молчали. Тишину нарушил бальи Негропонта:

– Хорошо, ваше высочество. Но давайте, по крайней мере, перенесем архивы и священные реликвии ордена в форт Сант-Анджело. У нас есть рука Иоанна Крестителя, которую мы должны сохранить навечно, а также рукописная история ордена. Все это нужно спрятать в надежном месте под землей, дабы неверные не осквернили наших святынь.

– Такой жест выглядел бы как акт отчаяния. Боевой дух может серьезно пострадать. И в любом случае это не имеет большого значения. Если мы не победим, орден Святого Иоанна перестанет существовать. Господа, рука Иоанна Крестителя останется в Биргу, как и все мы.

В тот же вечер, чтобы отрезать путь к отступлению, великий магистр приказал перевести бóльшую часть гарнизона форта Сант-Анджело в Биргу, вместе с порохом и другими запасами. В Сант-Анджело осталось лишь небольшое подразделение, обслуживающее пушки. Подъемный мост между фортом и Биргу был уничтожен.

Обратного пути не осталось.

Они встретят победу в Биргу. Или же примут смерть.

ИЗ «ИСТОРИЙ СРЕДИЗЕМНОМОРЬЯ»,

написанных Дарием по прозвищу Хранитель, придворным историком Повелителя Обеих Половин Мира, султана Ахмеда

Великая помощь – давно обещанное подкрепление для Мальты – отправилась из Мессины 21 августа, однако вовсе не на Мальту. Флот вышел в Сиракузы, где должен был соединиться с остальными силами. В тот день, когда дон Гарсия вышел из Мессины, было предпринято еще одно всеобщее наступление на Биргу и Сенглеа.

Два дня спустя десятитысячное войско подкрепления собралось на небольшом холме над гаванью Сиракуз, ожидая прибытия последних грузовых кораблей. Среди них были рыцари ордена, испанские войска и наемники из Италии, Франции и Германии. Дон Гарсия продолжал заявлять всем, кто готов был его слушать, что у него недостаточно людей, чтобы обеспечить победу. Никто из присутствующих не знал, сколько турецких войск осталось в строю и в каком они состоянии. Если операция по спасению Мальты провалится, если будет потерян флот или разбиты войска, под удар попадет сама Испания, король Филипп будет разъярен, а Сулейман – неумолим.

По рядам рыцарей прошло роптание на бесхребетность командования. Но повлиять каким-то образом на вице-короля рыцари не могли.

Шел дождь.

Из тома VII. Великие кампании. Мальта

24 августа

Сальваго стоял на коленях в часовне дворца, слушая, как пушки снаружи набирают обороты. Они звучали громче, чем раньше, поскольку стены, которые приглушали звук, теперь полностью отсутствовали. Прошел слух, что вечером начнется новая атака и что она будет тяжелее всех предыдущих, ибо турки в отчаянии и на этот раз не отступят.

Господи, дай мне сил выдержать!

Молитвы всегда помогали, но лишь пока он стоял на коленях. Стоило ему покинуть храм, как умиротворенность и силы тут же оставляли его. Ему казалось, что другие боятся гораздо меньше. Даже епископ бесстрашно ходил туда, где в нем была нужда, подвергая себя опасности, в то время как его самого одолевал дикий ужас. Он пользовался любой возможностью найти себе занятие в подземелье, хотя по-настоящему помощь нужна была снаружи, у стен. У него никак не получалось побороть страх. Рядом с ним людей разрывало на куски, кто-то сгорал заживо, в кого-то попадала пуля. Не важно, были его глаза закрыты или открыты, его преследовали бесконечные кошмары. Он не мог спать. В течение дня он постоянно дрожал. Он не мог заставить