Понсон Террайль - Тайны Парижа

– Чтобы выбраться отсюда?

– Да.

– Я уже предлагал вам свои услуги в качестве кучера, а теперь повторяю свое предложение.

Он снял с убитой лошади сбрую и впряг своего благородного коня в смешной экипаж, который в Бадене называют каретой. Затем он, смеясь, обратился к графине со словами:

– Согласитесь, сударыня, что мой полукровный конь обладает прекрасным характером, если без малейшего негодования примиряется с обязанностью наемной клячи. Но вообразите себе подобный выезд в Елисейских полях.

– Как! – воскликнула графиня. – Вы сядете на козлы?

– Это необходимо.

– Но ведь идет дождь…

– Вы одолжите мне ваш зонтик.

Арман действительно вскочил на козлы и уверенной и смелой рукой пустил эту странную пару – клячу и коня в две тысячи экю – по крутой дороге, спускающейся к Бадену. Через час импровизированный кучер уже вез графиню по Лихтентальской аллее.

Граф д'Асти, зная, с какой стороны должна была подъехать его жена, прогуливался по аллее.

– Вот и мой муж, – заметила графиня, – остановитесь, пожалуйста!

Арман задержал лошадей. Граф подошел, до крайности удивленный всем происходившим.

– Друг мой, – сказала графиня д'Асти мужу своим нежным голоском, – поклонитесь моему кучеру с уважением, он, право, этого заслуживает.

Граф раскланялся, не понимая, каким образом Арман мог очутиться на козлах. Но графиня, которая на глазах света всегда показывала, что очень любит своего мужа, пригласила его сесть в карету, сказав:

– Теперь, когда вы поздоровались с этим господином, поблагодарите его: он спас нашу девочку и меня…

И она прибавила, обращаясь к Арману:

– Не довезете ли вы нас, любезный кучер, до дверей нашего дома?

Несколько минут спустя карета остановилась перед домом, занимаемым графом д'Асти. За это время графиня успела сообщить своему мужу о трагических событиях дня. Граф рассыпался в благодарностях перед Арманом, в то время как графиня говорила ему:

– Вы знаете, мы ждем вас к обеду… в шесть часов. Арман поклонился.

– Позвольте мне переменить костюм, – сказал он.

И в то время, как графиня поднималась к себе, опираясь на руку мужа, а лакей графа д'Асти отвозил карету, Арман позвонил у ворот соседнего дома, в котором поселились 'Дама в черной перчатке и майор Арлев и где он сам снимал квартиру во втором этаже. Майора не было дома. Но Дама в черной перчатке ожидала Армана в комнате с темными обоями, откуда она выходила лишь по вечерам, в темные ночи, чтобы подышать свежим воздухом в тени развесистых деревьев своего сада; она сидела в кресле и читала, когда Арман подошел к ней.

– Ну что? – спросила она. – Видели вы ее?

– Графиню?

– Да. Говорили с ней?

– Я сделал больше… я спас ей жизнь!

– Вы говорите правду?

Злобная радость сверкнула в глазах мстительницы.

– Честное слово! – подтвердил Арман.

И он рассказал о своей встрече, быстром знакомстве с графиней, смерти кучера, о драме на большой дороге, словом, все, что случилось. Он рассказывал просто, со своей обычной меланхолией. Она внимательно слушала его, и, пока он говорил, лицо этой непонятной женщины все больше и больше озарялось жестокой и насмешливой улыбкой.

– А, – наконец проговорила она, – дело идет быстрее, чем я предполагала.

И она прибавила после минутного молчания:

– Через неделю она полюбит вас. Арман вздрогнул.

– Боже мой! – воскликнул он. – Что вы мне прикажете еще?

– Завтра, – сказала Дама в черной перчатке, – мы совершим одну попытку.

– С какой целью?

– С целью заставить ее полюбить вас!

Молодой человек был бледен как полотно и сидел, опустив глаза вниз.

– Вы завтра будете на балу, – продолжала она, – вас вызовет на дуэль один человек… он будет драться с вами…

– Но кто он?

– Какое вам до этого дело, если он мой раб?

– Должен я убить его?

– Нет, он ранит вас… легко… это будет незначительная царапина… Но только он вызовет вас таким образом, что графиня д'Асти услышит весь разговор от слова до слова… и не сомкнет глаз всю ночь… О, – прибавила она с дьявольской улыбкой, – если женщина почувствует симпатию к мужчине, то она удесятеряется в ней от каждой опасности, грозящей ему.

– Боже мой, Боже мой! – прошептал Арман. – Какую роль вы заставляете меня играть!

Молодая женщина ответила ему насмешливым взрывом смеха, который проник до глубины его души.

– Уж не влюбились ли вы в нее? – спросила она. – В таком случае вы свободны…

– Ах, графиня! – воскликнул Арман, которому эта насмешка причиняла невероятную боль.

Он опустился на колени.

– Вы отлично знаете, – продолжал он, – что человек, полюбивший вас, будет вечно любить только вас одну.

– В таком случае, – сказала она, – повинуйтесь!

II

Арман оделся и в шесть часов вечера отправился к графу д'Асти. Дама в черной перчатке потребовала, чтобы он принял приглашение, и дала ему несколько наставлений перед его уходом.

Когда Арман вошел к д'Асти, графиня в ожидании обеда писала какое-то длинное письмо. Она уселась перед маленьким столиком, стоявшим в амбразуре окна. Граф стоял около камина и по обыкновению был задумчив и печален. Маленькая девочка возилась, играя на ковре.

Письмо графини было следующего содержания:

«Милостивая государыня и любезный друг.

Со времени моего отъезда из Парижа я не известила еще вас о себе. Но не обвиняйте меня в неблагодарности: я не забыла вашего внимания и услуг, которые вы мне так великодушно оказали. По приезде сюда я сначала устраивалась, потом была озабочена ребенком и болезнью мужа.

Притом я, столь гордящаяся привязчивостью своего сердца, довольно ленива писать. Иногда для меня бывает истинным наказанием написать десяток строк тем, кого я люблю и ради кого я не поленилась бы сделать лишних верст двести.

Но Небо строго к неблагодарным, даже когда они грешат только в лени, а предупреждение, которое мне было дано сегодня, заставляет меня взять перо в руки с тем, чтобы поблагодарить вас.

Я переживаю уже второй несчастный случай менее чем в месяц.

Я чуть не погибла у дверей вашего дома три недели назад. Сегодня я вновь счастливо избежала грозившей мне смерти.

Графиня передала о приключении на дороге в Эберштейн. Она не знала имени своего спасителя и помнила только, что его зовут Арманом; во время завтрака ее маленькая дочка с очаровательной наивностью ребенка спросила его: «Как тебя зовут, дядя?»

«Арманом», – ответил он.

Графиня называла его этим именем и рисовала его портрет с большими подробностями и чрезвычайно точный. После описания уже известных нам событий графиня продолжала письмо в следующих выражениях: