Граф Монте-Веро - Георг Фюльборн Борн

Недаром говорят, что подкидышам везет. Снова-таки по велению судьбы, маленький Иоганн, начавший уже ходить, вышел однажды из калитки и перебежал через дорогу. Его все тянуло к деревьям, где он когда-то лежал. Вдруг его задела коляска и сбила с ног. Тут подошел князь Монте-Веро, поднял его и на руках принес к нам.

Так мальчик узнал князя и полюбил его. Я понимала все его жесты и знаки и видела, что он все время думает о князе.

Когда через несколько лет Самуил Барцель заболел и был при смерти, я побежала во дворец на Марштальской улице и сообщила об этом князю; он приехал, и когда старый могильщик навеки закрыл глаза, он взял к себе маленького Иоганна, а вместе с ним и старую Урсулу.

Все было так, как я описываю, в том беру Бога в свидетели.

О матери маленького Иоганна я никогда ничего не слыхала. Как обрадовалась бы она, узнав, что князь взял на себя заботу о мальчике!

Мои дни проходят спокойно и счастливо, мне не на что тратить деньги, которые князь велит мне ежемесячно выплачивать.

В то время, как я пишу, я уже успела скопить восемьдесят золотых монет, и сумма все увеличивается.

Но может случиться, что скоро я умру, так же как и старый Барцель, об упокое души которого я постоянно молюсь! Мне скоро шестьдесят шесть лет, и следует приготовиться к смерти.

Оттого я теперь и пишу (пользуясь тем временем, когда Иоганн спит), чтобы знали, как в случае моей смерти поступить с деньгами.

Моя последняя воля такова, чтобы все, что я скопила, а именно все то, что найдется в этой вазе, было отдано теперешнему могильщику при кладбище Святого Павла; ему должно быть не легче, чем было Самуилу Барцелю и потому деньги эти ему пригодятся.

Я ставлю только одно условие: он должен из этих денег поставить Самуилу Барцелю, похороненному на кладбище Святого Павла, крест с золотой надписью:

"Здесь похоронен могильщик Самуил Барцель, и крест этот поставлен Урсулой Вессельмон, покоящейся на чужбине."

Такова моя последняя воля!

Как вазу, так и ее содержимое найти легко, мне некуда прятать то, что я скопила.

Да благословит Бог доброго князя и маленького Иоганна. Урсула Вессельмон».

Мартин окончил чтение, еще раз взглянул на документ и на деньги и подумал, что Урсула, так ужасно окончившая свою жизнь, была очень доброй и честной женщиной. Всю жизнь ее преследовала нужда, и она ничего не имела, кроме куска сухого хлеба и тяжелого труда. Когда же на склоне лет пришли покой и достаток, судьба уготовила ей мучительную смерть.

– Так обычно и бывает, – бормотал Мартин, – что когда горе сменяется радостью, уже не остается времени, чтобы предаваться этой радости. Добрая честная Урсула, я заверяю тебя, что твоя воля будет свято исполнена; как только настанет утро, я отнесу все это благородной дочери господина Эбергарда, чтобы она прочла этот документ и выполнила твою последнюю волю.

Мартин сложил завещание и оставил его на столе, рядом с золотом.

Свечка догорала, за окнами начало светать. Привидение, о котором говорил Сандок, так и не появилось, Мартин видел перед собой только завещание старой Урсулы.

Когда совсем рассвело, Мартин вышел осмотреть просторный двор, дабы убедиться, что все в порядке.

Он заглянул во флигель, занимаемый прислугой, в конюшни, и везде, несмотря на отсутствие князя, был полный порядок и люди занимались делами.

Увидев в окне спальни Маргариту, Мартин зашел в комнату Урсулы, взял завещание и принес его благородной дочери господина Эбергарда. После этого он удалился, и Маргарита начала читать завещание старухи.

С каждой прочитанной строчкой сердце ее билось все сильнее, затаив дыхание, с лихорадочным волнением вчитывалась молодая мать в каждое слово и когда дошла до того места, где упоминалось о брошенном ребенке, которого Самуил Барцель нашел зимней ночью в парке, Маргарита с жаром воскликнула:

– Это он, это мое покинутое дитя, из-за которого я столько выстрадала и которого наконец нашла! Жозефина, ты слышишь? Иоганн – твой брат и мой потерянный сын! Даст Бог, скоро они вернутся с охоты, и мы сможем обнять его!

Жозефина от этих слов вскочила со своего места, личико ее выражало радость и вместе с тем тревогу.

– Иоганн – мой брат? Ах, если бы он совсем не уезжал, мне так страшно за него!

Маргарита прижала к груди руки и старалась унять расходившееся сердце. Счастье переполняло ее, и она совсем забыла о зловещем предсказании старой цыганки.

Она целовала листки завещания и жалела, что доброй верной Урсулы нет в живых и нельзя расспросить ее о всех подробностях. Конечно, главное Урсула рассказала, но сколько важных мелочей осталось в памяти ее и вместе с ней ушло в могилу. А сколько труда стоило ей вырисовывать буквы, сколько времени должна была она провести за этим непривычным занятием!

В особняке на улице Риволи царствовали радость, надежда и трогательное ожидание.

Мартин разделял общее ликование и часто повторял:

– Вот если бы теперь вернулись господин Эбергард и Иоганн, это было бы просто здорово, черт побери!

– И это вы, добрый Мартин, нашли завещание старой Урсулы, примите же мою искреннюю благодарность! – сказала Маргарита и протянула руку смущенному моряку.

– При чем тут я, – бормотал он, – на все воля Божья. Скорей бы вернулся господин Эбергард с мальчиком.

– О добрый Мартин, мы украсим гирляндами веранду и ворота в честь их возвращения.

– А я буду их приезд караулить! – горячо воскликнула юная Жозефина.

– Раньше завтрашнего дня они никак не приедут, сегодня продолжается охота, – напомнил Мартин.

– Зачем только мы их отпустили, – вздохнула Маргарита.

– О, вспомни, что нагадала старая цыганка, – прошептала в ответ Жозефина.

Сияющая от радости мать вдруг побледнела, в памяти ее возникли слова старой Цинны, они начинали сбываться!

– Пресвятая матерь Божия, сохрани нас и помилуй! – горячо проговорила она, молитвенно сложив руки.

– Это цыганская болтовня! – успокаивал ее Мартин. – Если верить всему, что они говорят, то жизнь превратится в сплошные слезы и мучения. Во дворце Сен-Клу теперь, должно быть, весело, господину Эбергарду не до нас. А к завтрашнему дню мы сплетем гирлянды и соорудим триумфальную арку в честь наших охотников. Вот будет радости, когда они вернутся, большей и придумать трудно! Господин Эбергард так всегда любил маленького Иоганна, будто предчувствовал, что это его родной внук! Странные, все-таки, вещи происходят на белом свете, кто бы мог подумать, что так все получится?

Вера старого моряка во все хорошее заставила Маргариту и Жозефину забыть мрачное