Три побега из Коринфа (ЛП) - Маковецкий Витольд

Парень даже не заметил, как убрал руку с мальчика и попятился на шаг.  Диосс повернулся и взял собаку за ошейник.

— Пошли отсюда, Аргос.

Они вышли во двор, а оттуда на дорогу, и через поле в лес, исчезнув в темноте.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Так прошла ночь. Стояла тишина и мир. За горами появился огромный серп луны, он часами перемещался между ветками, пока, наконец, не оказался на вершине горы через лес. Стало светлее.

Но Диосс этого не заметил. Он продолжал идти, ни о чем не думая,  и ничего не опасаясь; когда он не мог отдышаться, он на мгновение останавливался и шел снова. Он больше не чувствовал холода зимы, потому что его охватила лихорадка, и ему стало жарко, его грудь и лоб  горели, но и придавали ему силы. Однако он осознал, что  скоро его силы закончатся, скорее всего, в ближайшие часы,  если он он не найдет приют, какой-нибудь уголок, немного еды или...  Лунный серп стоял высоко в небе и освещал простор мягким светом.  В его сиянии Диосс неуклонно поднимался вверх, где свет вспыхивал с новой силой.  Аргос тяжело и  неохотно едва волочится за ним. И вдруг из леса показалась хижина и сараи -  один, другой. Послышались приглушенные голоса животных, коз или коров.

Аргос внезапно заинтересовался. Диосс беспомощно подошел ближе. прислонился к поверженному стволу и лишь через некоторое время  крикнул:  — Люди, люди, впустите меня, люди!

Некоторое время стояла тишина, затем в двери хижины появилась чья-то купная тень.

— Здесь нет людей, — сказал голос.

В лунном свете Диосс видит лицо пастуха, такое заросшее  черными бакенбардами, что на нем сверкали  только блестящие, живые глаза.

— Почему здесь нет людей? — едва заикаясь испуганным голосом произнес Диосс.  - Я что  попал в руки настоящего силена.

Но Силен говорит обычным человеческим голосом.

— Ну, здесь, кроме меня, нет людей. Я живу здесь один. Чего ты хочешь, малыш?

Диосс сложил руки и умоляюще посмотрел на огромного роста мужчину.

— Хлеб-с, дайте мне хлеба, дайте мне еды, и позвольте мне  здесь  немного согреться. Тогда вы сможете делать со мной все, что захотите, даже сдать стражникам, как вам будет угодно.

— Сдать тебя стражникам?  Зачем?

— Чтобы заработать пять драхм.

— Зачем?

Диосс не смог ответить и просто изумленно смотрел на огромного, как гора человека.

— Вы не выдадите  меня стражникам?

— А ты этого хочешь?

— Я? — Диосс удивился еще больше. — Никогда в жизни!

— Вот и все. Так как же я могу  предать тебя?

На некоторое время воцарилось молчание.

Великан посмотрел на мальчика. Он кивнул головой.

— Но у меня нет хлеба, — сказал он. — Можешь согреться и переночевать. Я дам тебе молоко и сыр, хочешь?

Именно этого и хотел сейчас Диосс!

— О, Боги, — просто пробормотал он.

Что-то сжалось у него в горле. Он не мог говорить. Но великан указал рукой на Аргоса, стоявшего рядом с опущенной головой.

— Что это? — спросил он.

— Это Аргос, моя собака.

— Ты сбежал из рабства с этой собакой?

— Я не раб, господин.

Пастух как будто его вообще не слышал, он смотрел только на собаку.

— Он всегда такой напряженный или он болен?

— Он ранен.

— Ему тоже надо согреться?

Диосс снова с изумлением посмотрел на великана.

— Я не знаю. Наверное…

— Входите оба.

Диосс уже выпил и поел и теперь лежал во мраке, накрытый до подбородка тяжелой шубой. Над ним была крыша  хижины, его спина опиралась на доски, застеленные шкурами коз или овец, Аргос лежал у его ног. Воздух был тяжелым от сильного запаха овец, но ему было тепло. Наконец-то тепло.

Рядом на  деревянном пне сидел огромный пастух-горец. Во мраке, который уже - не освещал угасающий огонь, виднелось его черное бородатое лицо.

— Вы не выдадите меня, не так ли? — прошептал Диосс.

Бородатый пастух покачал головой.

 — Нет, я не выдам тебя.  Мне никогда не везет, — проворчал он. — Если бы я хотел выдать тебя, я, конечно, мог заработать, но я не хочу. Так всегда. Месяц назад я мог заработать восемь драхм за старых коз, которые были старыми и  никому не нужны. Брат мне сказал: возьми их и продай! Поэтому я связал их веревкой и повел. Они начали кричать, и оглядываться назад . Им было жаль своего загона, леса, гор….  Их бы точно  сразу же забили бы на шкуры и мясо, какой смысл держать таких старых козлов. Ну, они  не хотели идти…  право, мудрые животные. Они и так за свою жизнь отдали нам столько молока, что давно окупили себя. Что я мог тут  поделать?  Столько в мире ерунды. Поэтому я отпустил их и не заработал восемь драхм. Он сейчас бегают где-то здесь в загоне.  Да. Да. Такая вот моя удача. Тут уж ничего не поделаешь? — Великан проворчал что-то еще, и задумчиво кивнув головой, но Диос его не слышал. Он уже крепко спал.

На следующий день он проснулся поздно, жадно выпил теплое парное молока и снова заснул.

Очнулся он окончательно только вечером, когда пришел великан, которого Аргос приветствовал лаем.

Диосс почувствовал себя значительно лучше, у него больше не было температуры, но он чувствовал себя слабым и вялым. Он с ужасом подумал, что ему придется встать из-под тяжелых шкур и отправиться в новое путешествие.

— Я должен сейчас уйти , господин? — спросил он с беспокойством.

— Почему, сейчас? — ответил горец. — Когда отдохнешь, тогда и пойдешь.

После этого он спросил его, откуда он пришел и куда идет. Но он не очень хорошо знал, где находится  Милет, а он даже не знал, где находится Коринф.

— Я знаю, что здесь рядом Афины, а там, за лесом, Мегара. И что находится  дальше, это меня не  заботит.  Я отсюда уже много лет никуда не выхожу.

— И что вы делаете здесь, господин?

— Пасу коз, овец. Когда наступает зима, иду к брату в долину. Но это не надолго. Ну, на месяц, на два.  Мне  и здесь хорошо.

— И вы здесь  один живете?

Один. У меня была хорошая собака. Он пропала куда-то   Но твоя собака - всем собакам собака