Джефри Триз - За Хартию

- Надеюсь, нет.

- Не думаю, - вставил Таппер. - У нас точные сведения, что в Лонгтауне...

- Тсс!.. Кажется, они...

Издали слышалось слабое, но ясно различимое в ночной тишине поскрипывание большого фургона.

- Взведите курки на всякий случай, - предупредил Беньовский.

Все замерли. Неизвестно, как другие, но мальчики слегка дрожали от волнения.

Фургон подъезжал все ближе. Уже было слышно, как возница тихо напевает себе под нос мотив чартистской песни.

- Все в порядке, - облегченно прошептал Пью.

- Надо проверить, - сказал Таппер.- Кто идет?

- Свой.

- Пароль?

- Гай Фоукс,

- Верно, Гай Фоукс.

Все выбежали на дорогу, передав Оуэну и Тому уздечки своих лошадей. Мальчики видели, как их друзья беседовали с возницей при свете фонаря.

- Нам сообщили, что тебе необходимо остановиться в Лонгтауне,- объяснял Таппер,- потому мы и решили, что лучше освободить тебя от груза здесь. Если и остановят, фургон будет пуст. Но все-таки придумай, что ты им скажешь.

- Ладно. Но вряд ли они придерутся к пустой телеге, А разве вызваны войска?

- Да. Взвод солдат из Абергавенни. Хотя тебе бояться нечего. А теперь давай разгружать.

Оуэн и Том узнали те самые длинные, похожие на гробы ящики, которые однажды ночью уже привозили на ферму. Так оно и есть - это пушки! Для революции!

Через минуту ящики навьючили на лошадей - на каждую по два. Два оставшихся сунули под мост и укрыли листьями - завтра их заберут местные чартисты. Затем фургон тронулся в путь. Вскоре его перехватит, обыщет и отпустит (какое разочарование!) патруль королевской пехоты, специально устроивший засаду у въезда в Лонгтаун.

- Копыта надо чем-нибудь обмотать, - сказал Беньовский. - Мне следовало подумать об этом сразу. Впрочем, я прихватил мешок тряпок для такого дела.

Лошади, на удивление, слушались этого человека. Он был для них совсем новым хозяином, и все же они терпеливо позволили ему обвязать тряпками копыта. А когда все было сделано, Оуэн повел отряд в обратный путь.

Без помех они миновали овраги и луга. Только раз заржали лошади, почувствовав, что где-то поблизости пасутся их четвероногие сородичи; но этот шум ни в ком не мог возбудить подозрения. Оуэн уверенно продвигался вперед, взрослые, крадучись, следовали за ним, ведя в поводу лошадей.

Вот они уже подошли к Ольчон Валли; дорога побежала вдоль реки, ее пенные буруны белели в темноте. Последняя из ферм осталась позади. Теперь их мог подстеречь только один враг - скрытый темнотою обрыв возле Дэрен Ольчон, да еще несколько топких трясин между перевалами. Они, впрочем, могли только задержать их, не больше.

Оуэн остановился. Где-то здесь надо сойти с дороги. Он осматривался, как пес, потерявший след, и наконец сделал первый шаг в густую траву; взрослые без единого слова последовали за ним.

Вдруг Оуэн снова замер прислушиваясь. Потом повернулся к Беньовскому и зашептал ему в ухо:

- Странно, очень странно. Просто не могу этого понять, но впереди кто-то есть!

- Впереди? Невозможно! Там ни жилья, ни пастбищ. Может быть, отбившаяся от стада овца?

- Нет, это не овца.

- А что же тогда?

- Схожу посмотрю. Подержите мою лошадь. Оуэн отдал уздечку и скользнул в темноту. Легко,

привычно перепрыгивал он с камня на камень, бесшумно ступал по сухой траве. Через каждые несколько ярдов останавливался, чтобы прислушаться.

Да, впереди кто-то есть! Теперь он уже в этом не сомневался. Но кто?

Он лег на землю и пополз, стараясь дышать ровно и бесшумно. Внезапно послышался голос - совсем близко, всего в нескольких ярдах:

- Уверяю вас, я что-то слышал, сержант.

Оуэн замер. Неужели его услышали? Нет! Следующая фраза подтвердила его опасения - отряд был обнаружен, вероятно, в тот момент, когда они сворачивали с тропы.

- Мне тоже что-то такое послышалось, сэр. Только я думаю, это какая-нибудь отбившаяся овца. К тому же сейчас все тихо. Уже минут пять ничего не слышно.

- Послушайте, сержант, просто глупо поджидать их среди этих проклятых скал! Я давно говорил, что надо перекрыть дороги.

Дальше Оуэн слушать не стал. Он отполз назад и шепотом сообщил Беньовскому:

- Там патруль. Как раз у нас на пути. Просто не везет. И они нас слышали.

- И услышат снова, как только мы двинемся с места... Ты прав, чертовское невезение. А другой дороги нет?

- Только вон через тот перевал, - Оуэн указал пальцем на огромную гряду над их головами, густо черневшую на фоне ночного неба. - Пожалуй, я попробую найти дорогу, но они все равно нас услышат.

- Если не отвлечь их чем-нибудь, - ответил Беньовский с мрачной усмешкой. - Этим займусь я. Пью поведет мою лошадь, а ты, лишь только поднимется шум, веди отряд через гору. Я вас догоню... если смогу.

- Что вы придумали? Беньовский еле слышно засмеялся:

- Поиграю с ними в ночных эльфов - кажется, так это называется по-английски. Красным курткам придется нынче побегать за... как это?.. за волшебными огоньками. Сейчас увидишь. К счастью, мы прихватили с собой фонарь. А я все сомневался, пригодится ли он.

Беньовский отошел назад и что-то зашептал остальным. В ответ послышался общий ропот - никто с ним не соглашался, он, очевидно, не желал слушать. Потом отвязал от седла незажженный фонарь и исчез в темноте.

А через несколько минут в ночи вдруг вспыхнул огонек. Вспыхнул и запрыгал, заплясал по горному склону. У Оуэна перехватило дыхание - он один знал, насколько близок этот светлячок к краю пропасти и еще - насколько близок он к солдатам и их ружьям.

- Сумасшедший! - проговорил мальчик.

- Очень храбрый человек, - откликнулся Пью.

- И он знает, что делает, - добавил Таппер. Выстрел.

Все вздрогнули. Огонек упал, на мгновение исчез, но появился снова - в другом месте.

Выстрел. Еще. И еще.

Канонада разнеслась среди гор. Фонарь выплясывал свой издевательский танец, исчезал, появлялся вновь, то плыл куда-то вверх, то стремительно летел вниз, как будто его и вправду кружила по воздуху сказочная фея.

Оуэн глядел завороженный. Как мог этот человек сознательно привлекать на себя ружейный огонь? И как удавалось ему увернуться от пули, будто он и впрямь заколдован?.. Пью сильным толчком напомнил ему, что им тоже еще предстоит нелегкая работа.

Ночь, казалось, была полна криками и выстрелами. Солдаты, забыв себя от ярости и азарта, палили по фонарю, который словно продолжал насмехаться над ними.

В такой суматохе мог пройти незамеченным целый кавалерийский полк.

Минут десять спустя, уже поднявшись на вершину, они оглянулись назад. Далеко внизу ружья разом выплюнули пламя в мерцающий неподалеку фонарь.

- Он сделал свое дело, - сказал Пью. - Надеюсь, им не удастся его окружить.