Станислав Пономарев - Гроза над Русью

Тот с сомнением посмотрел в сторону Переяслава. Но спорить не стал, поклонился и, вернувшись к коню, легко взлетел в седло.

Посланник Непобедимого скакал, сопровождаемый охраной, скрипя зубами от злости:

— Я припомню тебе твое гостеприимство. Пожалеть для гонца самого кагана-беки лепешку и глоток кумыса!.. А как надменно они глядели на меня! — Он чуть не взвыл от обиды и так огрел нагайкой карабаира, что тот заржал от боли и птицей рванулся вперед.

Глава пятая

Трубит рог богатырский

Воины тяжелой переяславской дружины, схоронившиеся в дубраве, видели штурм. Многие горячие головы рвались в битву, но Жизнемир строго осаживал их:

— Всякому овощу свой черед, братие! Не приспело еще время наше. Козарин нонче горяч — руки обожжешь! Вот воевода Слуд пыл с него сымет, тогда и мы почешем степняков по спинушкам!

Дружинники хмурились, тяжело вздыхали:

— Много крови-руды русской прольется, покамест наши мечи в дело вступят.

— Еще более ее прольется, ежели вступят они не ко времени, — поддержал Жизнемира сотский Икмор. — Калина только варена сладка, а сырую в рот не возьмешь. Дай козарину свариться.

Неожиданно с вершины дуба раздался голос дозорного:

— Козары нахвальщика выставили! Аграмадный детина. Поболе тебя, Икмор, будет... Вона к стене поскакал... В рог трубит...

До дубравы долетел хриплый протяжный рев. Рог трубил все громче, и по силе его рева узнавалась сила поединщика. От трубного звука Ерусланова рога, к примеру, кони приседали и птицы устремлялись в поднебесье!

Дружинники вслушивались в звуки боевой музыки, чуждой русскому уху из-за своеобразной хрипоты и придыха.

— Громко шумит, да все ж не Еруслан, — сказал грузный пожилой воин.

— Где ж наш поединщик-то?

— Нету покамест.

Вражеский рог продолжал колебать воздух. Многие дружинники взобрались на деревья, чтобы увидеть поединок. Наконец сверху раздалось:

— Врата тверди открылись... Наш богатырь выехал. Только што-то копье тонко...

— Дак это Будила! — сообщил еще кто-то. — А што копье тонко, дак ратовище у него железное. Мичура-киевлянин ратовище то ковал.

— Знаем Мичуру! — раздалось вокруг. — Тож богатырь знатный!

— Мичура добрую оружию кует, — похвалил все тот же пожилой ратник. — У Будилы и секира Мичурой кована. Добрая секира.

— Ну, держись, козарин! На Будиле не первый нахвалыцик ломается!

— Однако приготовимся, братие! — сказал Жизнемир. — Настает и наш ратный час. Козары спиной к нам стали. Икмор, выводи своих по балке! Не шарят более дозоры козарские — все за перемогой глядят. Пройдешь неувиденным и отрежешь ворогу сакму в степь!

— А вон и все наши на вал высыпали. Воевода Слуд знамено подал, к битве зовет! — сообщили сверху. — Горят два заветных костра на стене, Жизнемир!

Икмор скомандовал, и три сотни пеших воинов с оборонными копьями в руках и щитами, откинутыми за спины, быстро и бесшумно исчезли в зарослях. Всадники остались на месте.

— Добро оружны вой русские по слову великого князя Святослава, — сказал, глядя вслед ушедшим, Жизнемир. — Молод князь, да ловок в измышлении ратном...

Да, великий князь Киевский Святослав, наследник боевой славы Олега Вещего, свято следовал заветам предков. Он создал сильное войско, отлично вооружил его. Неприхотливый к еде, неспособный к праздности, суровый и стремительный военачальник для дружины не жалел ничего — в жестокой брани или за столом братчинным славные богатыри были всегда рядом со своим вождем. Наверное, поэтому в войско Святослава стекались витязи из многих сопредельных стран, клялись в верности на оружии, а если умирали, то только с мечом, устремленным вперед — на врага! В ответ на клич своего предводителя отвечали они громогласно:

— Князь! Где усмотрим стяг твой, там и мы обнажим мечи наши! Основу дружины Святослава составляла тяжеловооруженная пешая рать. На поле боя он выстраивал ее, в зависимости от боевой Задачи, стеной до двадцати шеренг вглубь. Закрытая огромными, почти в рост человека щитами, выставив вперед копья, стена была несокрушимой в обороне и всесокрушающей в атаке. В тылу главной стены стояла еще одна линия воинов — в пять шеренг. Она была резервной и защищала от нападения стыла. Фланги охраняли тяжелые комонники и легкая дозорная конница.

Сам князь и его воеводы обучали дружинников боевому строю и четкому исполнению приказов. А по стремительности, с которой Святослав обрушивался на врага, с ним не мог сравниться ни один полководец того времени. Недаром современники прозвали его пардусом-гепардом.

Победы молодого военачальника изумляли всех скоротечностью битв и быстрым поражением противника, который в большинстве случаев превосходил силы Святослава в два, а то и в пять раз. Имя русского князя-витязя с невольным уважением и страхом произносили варяги, хазары, печенеги, византийцы. А германский король Оттон называл его своим братом и просил помощи в борьбе с утрами.

Войско руссов было оснащено катапультами, таранами, стрело-метами. Машинные мастера ловко управлялись с этими грозными орудиями при взятии вражеских крепостей и при защите своих.

Даже составленная только из ополчения русская рать не являла собой просто толпу вооруженных людей. Каждый русский город-крепость имел свою дружину и Воиново поле, на котором обучалось ополчение и проводились удалые потехи витязей. Три раза в год: весной, задолго перед пахотой: осенью — после уборки урожая и зимой — после праздника Коляды по всем городам Руси проходили военные сборы всего мужского населения, способного носить оружие. Выполнялось эте правило беспрекословно. С нерадивых князь строго спрашивал, а доблестных щедро награждал. Поэтому всегда и в короткий срок Святослав мог призвать под свой стяг весьма значительные военные силы...

Триста русских ратников, что ушли в тыл хазарам, были как раз тяжеловооруженными дружинниками пешего строя. Им предстояло закрыть узкий проход, где по левую руку обрывался крутой берег Трубежа, а по правую — далеко уходили глубокие рытвины и овраги. Тут всадники поневоле должны были сдерживать бег своих коней, чтобы круто повернуть вправо, а значит, мощь их удара значительно ослабевала.

Беспечность Хаврат-эльтебера сыграла на руку воеводе Слуду. Дозор из трех кочевников, еще недавно карауливший в этом месте, ускакал посмотреть поединок двух богатуров — Будилы и Абалгузи-пехлегана.

Когда ратники перекрыли узину, Икмор приказал части воинов Пройти на сотню шагов вперед и разбросать до самого заслона треугольные железные шипы. Другая часть ратников спустилась в балку и вбила в ее дно колья с заостренными верхушками.