Понсон Террайль - Тайны Парижа

– О нем.

Она попыталась рассмеяться.

– Не понимаю, – сказала она, пожав плечами.

– Было бы жаль, – продолжал доктор, – если бы такая красивая особа, как вы, в один прекрасный день влюбилась и, как падающая звезда, исчезла для света… заперлась бы наедине со своим избранником.

– Доктор, – серьезно заметила Фульмен, – того, кого вы называете моим избранником, здесь нет. Я одна и не желаю никого видеть.

Голос танцовщицы, когда она сказала это, был полон такой печали, что доктор молча пожал ей руку и ушел. Он понял, что Фульмен хотела сохранить свою тайну.

Танцовщица возвратилась к графине д'Асти, у которой уже началась лихорадка и которая не могла говорить.

Фульмен послала к ней в дом предупредить лакея и горничную, чтобы они не ждали возвращения хозяйки. Затем она расположилась было провести ночь подле больной, испытывая ту радость, которая дает всякое, хотя бы мимолетное, волнение людям, чья жизнь сделалась такой печальной и безнадежной, какою стала жизнь Фульмен. Но случай распорядился иначе.

Когда било девять часов, Фульмен услыхала, что у ворот ее дома остановилась карета. Она подумала сначала, что это просто какой-нибудь посетитель. Но Фульмен ошиблась. Камердинер вошел с докладом.

– Господин полковник, сударыня.

– Полковник! – воскликнула Фульмен, и ею на минуту овладели страх и беспокойство. – Он никогда не бывает здесь… Значит…

Ей пришло в голову, что Арман умер… и в крайнем беспокойстве она бросилась навстречу полковнику. Полковник Леон был совершенно спокоен, почти весел.

– Арман здесь с утра, дитя мое?

– Здесь?

– Полковник подмигнул глазом.

– Он велел мне ехать за вами, но, наверное, сам предупредил меня… Я пройду к нему.

– К нему? – повторила Фульмен, изумление которой достигло крайней степени.

– Да, – повторил полковник, – к нему… С сегодняшнего утра он совсем изменился. Захотел вернуться в Шальо… Он любит вас…

Они обменялись этими словами на пороге гостиной перед спальней Фульмен. Молодая женщина прислонилась к стене, чтобы не упасть.

– Ах, – прошептала она, – вы убиваете меня…

– Я приношу вам счастье, – ответил полковник, которому было хорошо известно, как сильно Фульмен любит его сына. – Идемте, идемте… он уже вернулся, вероятно… Он обедал на Бульваре, милое дитя.

И старик торопил Фульмен:

– Возьмите шаль и шляпу… и едемте скорее…

Фульмен, ничего не понимавшая из отрывочных фраз бедного отца, вернулась в спальню, где спала графиня д'Асти. Она уже не колебалась: она накинула на плечи шаль и последовала за полковником.

– В Шальо! – крикнул тот кучеру.

XVI

Полковник, по-видимому, был чрезвычайно доволен. Пока карета ехала в Шальо, он все время держал ручки Фульмен в своих руках, нежно пожимая их.

– О, вы-то любите его, не правда ли? – спрашивал он ее. – Любите ли вы его, мое милое дитя?

– Люблю ли я его! – воскликнула Фульмен. – Неужели вы можете еще спрашивать?

– Вы вылечите его, не правда ли?

– Увы! – вздохнула Фульмен. – Буду ли я в силах. И она начала подробно расспрашивать старика. Но полковник ограничился несколькими словами.

– Подождите, подождите, – твердил он, – вы сейчас увидите его самого!

Они подъехали к крыльцу прелестного отеля, где Арман провел столько счастливых дней. В окнах нижнего этажа не было ни огонька.

– Арман еще не вернулся, – заметил полковник, – для первого выезда он поступает недурно… хе, хе!

Кучер позвонил. В дверях появился старый Иов.

– Как! – воскликнул он. – Это вы, полковник?

– Я.

– Где же господин Арман? Вы видели его?

– С сегодняшнего утра нет.

– Как! – воскликнул Иов. – Ведь Роб-Рой вернулся.

– Он прислал его?

– Да.

– С кем же?

– Не знаю, – ответил Иов. – Меня не было дома. Его принял грум, а теперь грума нет, он вышел за час до моего возвращения.

Полковник выскочил из экипажа и, движимый странным предчувствием, направился к конюшне. Роб-Рой стоял, опустив голову и вытянув шею, как лошадь, уставшая до изнеможения. Полковник дотронулся рукою до спины лошади и заметил, что она вся покрыта пеной. Внимательно осмотрев Роб-Роя, он увидал, что он сплошь покрыт грязью и что эта грязь не черного цвета, как это бывает на больших дорогах.

– Как странно, – произнес он, – куда же отправился Арман?

Фульмен стояла позади полковника, тоже пытаясь разрешить эту загадку. Уже два месяца Арман жил с отцом. Испытывая с тех пор, как он вернулся в Париж, физическую слабость, доходившую почти до отупения, молодой человек ни разу не был в Шальо. Еще накануне Фульмен застала его таким же страдающим и угнетенным, как и раньше. И вдруг полковник приехал за нею и объявил, что Арман ждет ее и любит… И Фульмен бросилась к нему, но Арман исчез. Молодая женщина и полковник, переходя от радости к страху, считали минуты и ожидали возвращения юноши.

Арман не возвращался. Зато грум вернулся домой из Пасси, где думал застать полковника. Он торопился застать его там и, не застав, сломя голову бросился в Шальо. Он-то и принял лошадь, когда ее привели.

– Кто привел Роб-Роя? – спросил полковник.

– Кучер с почтовой станции, – был ответ.

– С какой?

– Из Виллемобля, по дороге в Страсбург. Господин Арман оставил лошадь там.

Фульмен и полковник в каком-то оцепенении переглянулись. Куда же отправился Арман?

Между тем грум вынул из кармана письмо и протянул его Фульмен. Это письмо Арман, по всей вероятности, поручил передать тому человеку, которому приказал отвести лошадь в Париж. Молодая женщина, вся дрожа, сломала печать, в то время как полковник молча смотрел на нее.

Она распечатала письмо и прочла несколько строк… Полковник увидал, как она побледнела и зашаталась, прижала руку к сердцу и, почти потеряв сознание, оперлась на его руку.

– Ах, – прошептала Фульмен сдавленным голосом, – она, вечно она!

Письмо выпало из ее рук, и пока старик, охваченный грустью, жадно пробегал его глазами, Фульмен закрыла лицо и залилась слезами. Полковник между тем читал:

«Дорогая моя Фульмен,

конечно, я являюсь в ваших глазах неблагодарным безумдем. Простите меня; но в сердце человеческом так много непроницаемых тайн.

Вы хотели излечить меня от роковой и ужасной страсти; вы хотели заставить меня избегнуть моей судьбы, и я ухожу от вас.

Помните, что случилось два месяца назад в замке Рювиньи, помните те странные сцены, которых я был свидетелем и в которых в то же время этот демон, эта олицетворенная загадка заставила меня принять участие?

Вы помните ту минуту, когда вы увели меня, полуживого, обезумевшего, едва сознающего, что происходит вокруг, увели из комнаты, в которой испустил дух Гектор Лемблен?