Япония. Жемчужины истории и культуры - Лесли Доунер

class="p1">Во время войны люди из клана Тайра сожгли Тодайдзи – почитаемый храм в городе Нара, где стояло изваяние Большого Будды. Ёритомо отстроил святилище заново. Прославленный скульптор Ункэй создал для него статуи Будд и божеств-защитников. Это были изображения в человеческий рост, с подчеркнутой мускулатурой. В них отразился мужественный дух военной элиты, которая отныне доминировала в Японии.

В 1199 году Ёритомо упал с коня – по легенде, скакуна испугал мстительный призрак Ёсицунэ. Внезапная смерть правителя выявила его главное упущение: он не сумел обеспечить себе толкового преемника. Почти всех своих родичей он уничтожил, а сыновья его были бездарными и слабохарактерными. Спустя совсем немного времени его род полностью прекратился.

Монахиня-сёгун

В 1221 году отрекшийся император, находившийся в Киото, собрал войска, чтобы вернуть себе власть. Ходзё Масако, вдова Ёритомо, созвала камакурских самураев и обратилась к ним с пламенной речью (сама она при этом стояла за занавесом, и ее слова передавал слушателям специальный человек). Она напомнила воинам про их долг и обязанности, про обет верности, который они дали семье Минамото.

Масако отправила армию против императорского войска, и самураи с легкостью разгромили врага, захватили столицу и разместили там своих представителей, чтобы легче было следить за тем, что творится при дворе. Экс-император и члены его семьи были казнены или отправлены в изгнание.

Масако была опасной женщиной. В детстве она скакала верхом, охотилась, ловила рыбу и трапезничала вместе с мужчинами из своей семьи. Впоследствии, после побега с Ёритомо, совершенного против воли отца, она носила меч и участвовала в битвах. После смерти супруга она по обычаю приняла монашеские обеты. Но и оставаясь в тени, Масако не перестала удерживать власть и следила за тем, чтобы наследие мужа не пошло прахом.

Ее 18-летний сын, преемник Ёритомо, был полностью лишен энергии и талантов, присущих его отцу. Он, еще один сын Масако и ее отец стали соперниками в борьбе за власть, и вскоре их постигла безвременная смерть. Масако назначила сёгуном младенца, праправнука младшей сестры Ёритомо. А реальная власть оставалась в руках у самой Масако, которую прозвали «монахиня-сёгун». На протяжении 15 поколений род Ходзё держал под своим контролем камакурский сёгунат. Сёгун там, конечно, тоже имелся, но, как и император в Киото, он ничего не решал и ни на что не влиял.

Время, когда самурайские армии творили бесчинства по всей стране, прошло. Победа Ёритомо принесла мир и покой, в Японии наконец-то установились закон и порядок. Но, несмотря на это, людям из низших сословий казалось, что эра Конца Закона по-настоящему наступила именно сейчас.

Эпоха веры

В 1257 году страшное землетрясение разрушило половину Камакуры. За ним последовали несколько лет холодной, сырой погоды. Она губила посевы, вызывала страшный голод и эпидемии. Люди питались травой и кореньями, на улицах Киото лежали мертвые и умирающие. С 1254 по 1260 год засухи, землетрясения, эпидемии, бури, голод, пожары унесли половину населения.

В такие времена народ обращается к вере. Буддизм периода Хэйан был религией элиты. Аристократы строили роскошные святилища, которые называли Чертогами Будды Амида, чтобы обеспечить себе перерождение в Его Западном Раю. Даже для начитки нэмбуцу – формулы «Я принимаю прибежище в Будде Амида» – необходимо было выполнять сложную медитацию. А армии монахов-воинов тем временем наводили такой ужас на жителей Киото, что сам император не отваживался покидать свой дворец…

Сейчас требовалось совсем другое: религия для простого человека, которую можно практиковать даже в эпоху Конца Закона.

И тут появился харизматичный монах по имени Хонэн и начал свою проповедь. Мысль его была проста. Амида дал обет спасти всех, кто положился на его бесконечное милосердие. Поэтому понимать глубинный смысл нэмбуцу совсем не обязательно, нужно лишь одно: повторять его. Таким образом, самый заурядный, посредственный человек оказывался на одном уровне с самым мудрым монахом.

Идеи Хонэна распространялись быстро, как лесной пожар. Аристократы, принцы, бывшие самураи, грабители, предсказатели будущего, бездомные, даже женщины, которым раньше никогда не позволяли участвовать в религиозных движениях – все приходили послушать речи нового проповедника.

Хонэн назвал свою новую секту Дзёдо-сю – Школа Чистой Земли. И буддийская верхушка, и приближенные сёгуна ненавидели его. В конце концов регент запретил практику нэмбуцу и сослал Хонэна на остров Садо, где он стал распространять свое учение среди рыбаков, проституток и крестьян.

Одним из учеников Хонэна был некий человек по имени Синран, тоже монах. Он упростил практику даже больше, чем его учитель, и взгляды его были еще радикальнее. Он утверждал: неважно, сколько зла вы совершили в прошлом или совершаете в настоящем – нужно произнести нэмбуцу всего один раз, но с полной искренностью, и вы будете спасены. Он назвал свою секту Дзёдо-Синсю – Новая Школа Чистой Земли. Простота учения обоих этих проповедников и надежда, которую оно вселяло в сердца, привлекали миллионы последователей.

Тем временем два монаха, которых звали Эйсай и Догэн, принесли в Японию из Китая учение дзэн. Это была медитативная практика, целью которой являлось наивысшее просветление – состояние, невыразимое словами. Дзэн с его акцентом на простоте и строгости воплотил нравственный идеал самураев и сопутствующую ему эстетику безыскусности и чистоты, которой впоследствии будет пронизана вся японская культура. Существовало две основных дзэнских школы: Риндзай, с бо́льшим уклоном в эстетику, и более аскетическая Сото. Центральное место в Сото занимала практика коана. Так назывались парадоксальные загадки, например такая: «Что представляет собой хлопок одной рукой?»

Затем на историческую сцену ворвался пламенный проповедник Нитирэн. Он поселился в Камакуре. Толпы людей собирались на улицах и на открытых местах, чтобы послушать его наставления.

Нитирэн был реформатором и пророком. Он учил, что Лотосовая сутра, на основе которой сформировалась доктрина школы Тэндай, является высшим выражением истины. Сердцевиной своей практики он сделал мантру «Наму-мё-хо-рэн-гэ-кё», что означает: «Я принимаю прибежище в высшем Законе Лотосовой сутры». Он не скупился на сарказм и оскорбления в адрес всех остальных сект, школу Дзёдо называл «дорогой в ад», идеи дзэн – «учением чертей и демонов», утверждал, что школа Сингон станет «погибелью страны», а монахов, обитающих в монастырях Нары, обзывал «предателями». Все они, по его словам, истощали жизненную силу страны и разлагали государство.

В 1260 году Нитирэн отправил регенту из рода Ходзё трактат, где заявлял, что несчастья, терзающие Японию, вызваны тем, что люди не соблюдают учение, изложенное в Лотосовой сутре. Он грозил, что, если народ не последует по его пути, разгорятся восстания, в страну вторгнутся внешние враги, а правительство свергнут. Он предупреждал, что монголы, которые к тому времени уже разорили полмира,