Поль Феваль - Тайна Обители Спасения

– Вы ошибаетесь, – странным голосом возразила девушка, – вы видели меня раньше.

Помолчав, она тихонько добавила:

– Напрягите память!

Реми старательно перебирал воспоминания.

– Ладно, – смилостивилась она, – раз не можете вспомнить сразу, нечего и стараться. Я вам помогу, господин д'Аркс, а затем воспользуюсь случаем, чтобы принести свою запоздалую благодарность. Помните: пустынный квартал, ночь, одинокая девушка?..

– Набережная Ботанического сада! – воскликнул Реми, которому странная беседа казалась бредом. – Возможно ли это?

– Да, набережная возле сада. На девушке была вуаль, которую подвыпившие студенты пытались сорвать, она спешила к карете, поджидавшей ее в нескольких шагах, но расходившиеся озорники преградили ей путь. К счастью, ее крики о помощи услышал прохожий... к еще большему счастью, прохожий этот, вероятно, застенчивый наедине с женщинами, выказал львиную отвагу перед лицом опасности. Он молниеносно разогнал хулиганов, а девушка, которую он почтительно проводил до кареты, едва успела пролепетать несколько слов благодарности своему избавителю.

– И я должен поверить, что это были вы? – тихо спросил Реми.

– Да, вы должны в это поверить, господин д'Аркс. Я от всего сердца еще раз благодарю вас за помощь и предоставляю вам право поинтересоваться, каким образом я, племянница маркизы д'Орнан, оказалась ночью одна да еще в таком пустынном месте.

Реми поднес ее руку к своим губам.

– Мне легче усомниться в себе, – ответил он, – чем заподозрить вас в чем-то дурном. Вы вообще могли бы не упоминать об этом случае, о котором я успел позабыть.

– Зато я о нем не забыла, – серьезным голосом промолвила Валентина, – и для меня получить предложение от такого человека, как вы, большая честь и большое счастье. Я сама явилась к вам со своим ответом, чтобы объяснить, как высоко я ценю ваши чувства и как мне тяжело отказывать вам.

Смертельная бледность покрыла лицо Реми, он прижал руки к груди и воскликнул:

– Мое предчувствие не обмануло меня!

Молодой человек бессильно опустился на стул, а Валентина, усевшись рядом с ним, добавила:

– Господин д'Аркс, я не гожусь вам в жены.

Это было произнесено столь странным тоном, что молодой судья поднял на нее испуганные глаза. Она ответила ему ангельски чистым взглядом и с нежной улыбкой промолвила:

– Ах, нет, не в этом дело! Я порядочная девушка и стану порядочной женщиной, могу поручиться – ведь это зависит только от меня. Но многое в моей загадочной жизни определяется не мною, и тут возможны всякие осложнения. Вам не о чем жалеть, ибо мое прошлое – а я хочу, чтобы вы о нем узнали, – может испугать человека вашего положения и может погубить вашу карьеру, ваше будущее...

– Одно слово! Скажите одно только слово! – с лихорадочным нетерпением перебил ее Реми. – Вы любите кого-то другого?

– Да, – ответила Валентина и неосторожно прибавила: – Если бы не это, я бы, конечно, в вас влюбилась.

Реми опустил голову; глядя на него с искренним сочувствием, девушка спросила:

– Хотите, я буду вашей сестрой?

– Ради Бога! – воскликнул судья дрожащим голосом. – Оставьте меня одного! Разве вы не видите, как я страдаю?

– Вижу, – ответила она, – я тоже страдаю вместе с вами. Но мы не можем вот так взять и расстаться, я чувствую, что между нами есть какая-то связь, хотя не могу определить ее словами. Завтра вы все узнаете обо мне, я уже сказала, что хочу этого. О вас мне уже известно многое: я знаю, что ваша молодость отдана делу таинственной мести; вы напали на след убийц своего отца... Ну вот, – прервалась она, – наконец-то вы пробудились, вы даже вздрогнули!

Их глаза встретились... Никогда прежде Валентина не казалась ему такой красивой! Она продолжала:

– Вы умны, у вас отважное сердце, вы многое обнаружили, но они ловки, как дикие индейцы, и умеют прятать свои следы. Как знать? Если я не могу стать вашей любовью, то, может быть, я смогу стать орудием мести.

Реми смотрел на нее горящим взором.

– Вы знаете тех, кого я ищу? – спросил он.

– По крайней мере одного знаю, – ответила Валентина.

– Его имя! – вскричал судья.

Она приложила палец к губам и, понизив голос до шепота, проговорила:

– Не здесь. Мы и так слишком много сказали в этом доме, где стены имеют уши. Я должна с вами увидеться завтра, можете вы назначить мне встречу?

– Где? – спросил Реми.

– У вас.

– У меня?! – изумился судья.

– Мы должны встретиться наедине, – решительно объявила девушка. – Начиная с шести вечера, не впускайте в дом никого.

Она встала и с меланхолической улыбкой заметила на прощание:

– Как видите, господин д'Аркс, я странная девушка, и вам не стоит расстраиваться из-за моего отказа. До завтра! Я буду у вас в шесть вечера.

VII

ЗНАМЕНИТАЯ УКРОТИТЕЛЬНИЦА

Нстория, которую мы собираемся предложить вашему вниманию, слегка напоминает жизнеописание русской царицы Екатерины Великой. Жан-Поль Самайу, первый укротитель при дворе королевы португальской и изобретатель порошка от насекомых, предназначенного для дам, господ и животных, оказался со своим зверинцем в городке Сен-Бриек, центре департамента Кот-дю-Нор.

Незадолго до того укротитель потерял свою супругу, не менее знаменитую, чем он: в афишах она значилась как женщина с бородой – дикая, не горящая в огне и сведущая в некромантии.

Сен-Бриек – тихий серенький городок, окруженный океаном капусты; обитатели его выглядят столь же свежо, как выращиваемый ими овощ, и отличаются незлобивым нравом, но, к сожалению, они презирают платные развлечения и не посещают увеселительных зрелищ.

Напрасно дикие звери Жан-Поля Самайу рычали в клетках, установленных на Рыночной площади, напрасно сам укротитель возвышал голос, перечисляя знаки любви и восхищения, которыми одаривали его многие монархи Европы: грязные скамейки его маленького зала пустовали. К тому же за три дня ему не удалось продать ни одного пакетика своего знаменитого порошка.

Беда никогда не приходит одна. Когда удрученный неудачей укротитель укладывал багаж, собираясь отправиться в места более гостеприимные, ось его повозки сломалась. Надо было приподнять кузов и заменить ступицу.

Жан-Поль Самайу попытался было собственноручно приподнять повозку, но ему это не удалось: слишком уж ослабили его печали вдовства и превратности судьбы. На помощь ему пришел вначале солдат, а затем еще и носильщик, однако и объединив усилия, они потерпели неудачу.

В это время по площади проходила некая особа, так сказать, увенчанная эмблемой этого края: на голове ее громоздилась корзина с капустой такой высоты и ширины, что девица походила на движущуюся гору.