Джек Кавано - Патриоты

— Надеюсь, вы не откроете огонь по мирным жителям, — сказал он.

— Ни в коем случае, — ответил офицер.

Меж тем толпа, улюлюкая и глумясь, оттесняла солдат назад.

— Стреляйте, отчего же вы не стреляете?! Ну стреляйте же, трусы! Вы не посмеете выстрелить! — выкрикивали люди. Особо ретивые горожане, видимо из молодых, провоцируя солдат, осыпали их оскорблениями, да еще палками пытались выбить у них из рук мушкеты.

— Стреляйте! — неистовствовали эти молодчики. — Всех вам не перестрелять!

Неожиданно один из солдат рухнул — его свалила с ног, брошенная кем-то палка. Толпа взревела, требуя, чтобы по ней открыли огонь. Откуда-то сзади, из-за шеренги англичан, донесся истошный вопль:

— Стреляйте! Стреляйте, Бога ради! Я буду с вами до последней капли крови! Стреляйте!

Вскочив на ноги, солдат спустил курок. Мгновение — и англичане разрядили мушкеты в толпу.

В ту же секунду капитан Престон, размахивая саблей, бросился к своим подчиненным.

— Зачем вы стреляли? — зарычал он и выбил у одного из солдат мушкет — тот как раз пытался его перезарядить. Но дело было сделано. Три человека были убиты и два смертельно ранены; среди них — Сэмюэл Грей, Криспус Атукс, Джеймс Колдуэлл и Патрик Карр.

Капитан Престон и его люди предстали перед судом за убийство. Защищал их Джон Адамс[22], кузен Сэма Адамса. Знаменательным оказался тот факт, что на суде пресловутые листовки не фигурировали. После прений, длившихся два с половиной часа, присяжные вынесли вердикт. За исключением двух человек все солдаты были оправданы. Двоих англичан признали виновными в непредумышленном убийстве. Осужденных заклеймили — на больших пальцах рук им выжгли букву «у» — и разрешили вернуться в свою войсковую часть. Капитан Престон был оправдан отдельным судом.

Сэм Адамс не терял времени даром, трудясь над созданием своего детища — «кровавой расправы на Кинг-стрит». В многочисленных статьях осуждался факт размещения британских гарнизонов в крупных городах; служители церкви то и дело поминали в проповедях «невинно убиенных»; печатались и повсеместно распространялись карикатуры на Престона — капитан стоит позади своих солдат, размахивая саблей и крича «Пли!». Как следствие — горожане выступили за то, чтобы 5 марта стало днем поминовения павших в резне на Кинг-стрит; чтобы в этот день проходили публичные выступления с последующей реконструкцией «бостонской бойни»; чтобы участники этой реконструкции показывали жестокость солдат и офицера, приказавшего открыть стрельбу; чтобы они увековечивали образы простого бостонского люда, участвовавшего в «бойне», и, конечно, жертв расстрела, которые останутся навеки в памяти народа достойными, чистыми и непорочными тружениками. Только один убитый — Патрик Карр не удостоился ореола мученика, поскольку, умирая, успел отпустить англичанам грехи.

Джейкоб Морган, стоя плечом к плечу с Сэмом Адамсом, наблюдал за тем, как народ заполняет здание старого Южного молитвенного дома; жители города стекались на торжественное собрание, посвященное «бостонской бойне».

— Как вы и предполагали, — прошептал Джейкоб Адамсу.

— Никаких сомнений — они вознамерились устроить свару, — ответствовал тот.

Адамс имел в виду британских солдат и офицеров, набившихся в помещение в большом количестве. Не было секрета в том, что военный гарнизон воспринимал это ежегодное собрание как преднамеренное оскорбление. В особенности представителям Старой Англии не нравились беспрестанные упоминания о «кровавой бойне». Уже несколько лет ораторы, борясь с присутствием военных в городе, использовали данное выражение в качестве эмоциональной дубинки. Ходили слухи, что терпение англичан вот-вот иссякнет.

Сэм Адамс взбежал на помост и подошел к обитой траурным сукном кафедре.

— Добро пожаловать, друзья! — начал он энергично, обращаясь при этом непосредственно к большой группе солдат. — Как посредник и организатор ежегодного дня поминовения я хочу предложить нашим гостям из гарнизона занять эти места. — Он махнул рукой в сторону первых рядов. — Для нас важно, чтобы вы чувствовали себя комфортно.

Англичане вопросительно переглянулись: с чего это им предоставляют лучшие места? С минуту они пребывали в нерешительности — тем временем по рядам присутствующих катился шепот; наконец несколько дюжих вояк с нарочитой важностью, как бы бросая вызов, прошествовали к предложенным местам.

Меж тем Адамс вновь подошел к Джейкобу. Изумленное выражение, появившееся на лице младшего товарища, заставило его объясниться.

— Этот трюк отлично срабатывает и в политике, и на войне, — сказал он. — Сначала надо обвинить врага, затем подвести его к осознанию своей вины, ну а потом денно и нощно поддерживать в нем это чувство.

Подошло время начать церемонию — и Джозеф Уоррен, оратор дня, поднялся на кафедру. На помосте компанию ему составили Адамс, Хэнкок и Купер. Джейкоб Морган наблюдал за происходящим снизу.

Поначалу Уоррена смутило то, что прямо перед ним восседает столько солдат. Запинаясь, он что-то пробормотал об их количестве, потом оглянулся на расположившихся за его спиной соратников. Мало-помалу уверенное спокойствие товарищей сообщилось и ему. Уоррен примерил на себя позу Демосфена и заговорил.

Его речь не была самой красноречивой среди речей, произнесенных по данному поводу. Не была она и самой запоминающейся. Отличился Джозеф Уоррен, пожалуй, лишь одним: сдержанностью — свое выступление он завершил так же осторожно, как и начал. Он ни разу не назвал события пятилетней давности кровавой бойней, аккуратно обходил острые углы, дабы не спровоцировать потасовку. Окончание его речи ознаменовалось вежливыми аплодисментами и едва различимым гулом. Окруженный этой вялой смесью одобрения и недовольства, он отступил назад и сел. Казалось, опасность столкновения между горожанами и солдатами миновала.

Сидя на удобном месте, сбоку от помоста, Джейкоб внимал речи Уоррена с нарастающим разочарованием. По его мнению, оратор капитулировал перед тактикой устрашения, продемонстрированной солдатами. Молодой человек предпочел бы услышать Адамса — вот уж кто не стал бы праздновать труса.

Словно в подтверждение этого, всякий раз, когда Уоррен в своей речи подходил к сути вопроса, а потом неожиданно отступал, лицо Сэма Адамса искажала досадливая гримаса. Уже само это зрелище вызывало у Джейкоба острую боль в мышцах шеи и плеч.

По окончании речи Уоррена Адамс на правах организатора вновь подошел к кафедре.

— Город должен выразить благодарность доктору Уоррену, — сказал он, — за его прекрасную и вдохновенную речь. — Адамс переждал аплодисменты. — Отдадим должное этому утонченному выступлению и скажем, что в полном соответствии с ним очередная речь будет произнесена в следующем году… — Адамс остановился и, выдержав эффектную паузу, в полной тишине с вызовом провозгласил: — Дабы почтить память погибших в кровавой бойне 5 марта 1770 года.