Империя Рюриковичей (V-XVI вв.). Русская экспансия - Сергей Владимирович Максимов

измену, они бросили своих солдат обыскивать дома обывателей, «ничего не знавших и совершенно неповинных в мятеже…». Московиты в течение трех дней «…безжалостно и бесчеловечно умертвили почти всех бюргеров с их женами и детьми и всеми домочадцами, а дома их ограбили»2273.

Ливонская кампания 1572 года

В конце 1571 г. Иван Грозный приехал в Новгород и приказал своим полкам собираться в Орешке и в Дерпте, чтобы напасть на шведов и наказать их за помощь Ревелю. Кроме этого, Швеция запрещала своим купцам ввозить в Россию стратегические материалы, столь нужные ей в военном деле. Иван и это ставил в вину шведскому королю Эрику XIV. В переписке, предшествовавшей активной фазе войны, Грозный вел себя дерзко: требовал от шведского монарха заключить с ним союз против Литвы и Дании и даже приказал выслать в Москву шведский герб, чтобы включить его в герб московский. Не удивительно, что он получил на это отказ2274.

К моменту краха русско-шведских переговоров у Ивана уже собралось 80-тысячное войско, с которым он пересек границу Ливонии и двинулся к Виттенштейну2275 на территорию, занятую шведами. В шведском лагере царило абсолютное спокойствие. Во-первых, шведы не знали, что к ним приближается могущественный враг, а во-вторых, они пребывали в полнейшей уверенности, что московский царь не посмеет выступить против Швеции. В итоге шведский гарнизон в Виттенштейне был застигнут врасплох и попал в плотное окружение2276.

Отмщение Малюты

Когда руины Виттенштейна уже догорали в огне, «несколько тысяч русских, – пишет Бальтазар Рюссов, – были отправлены для разведки. Они обошли весь Гарриен и Гервен, во многих замках нашли много народу, так как друзья и соседи собирались друг к другу в гости на святках, женщины были наряжены в свои лучшие платья и уборы, они все веселились не заботясь об опасности». Вопреки ожиданиям ливонских обывателей «московиты врасплох напали на них, очень многих из них убили, и несколько тысяч, молодых и старых, увели в плен в Москву и Татарию»2277.

При штурме Виттенштейна, в котором, кстати, почти не было гарнизона, ливонцы удосужились убить царского любимца Малюту Скуратова Бельского и были за это страшно наказаны.

Когда русские ворвались в замок, они устроили избиение всех, кто в нем находился: «все должны были поплатиться жизнью и женщины и девушки, и дворяне и не дворяне, исключая нескольких бедных крестьян, которые из хитрости спустились с тюремные башни и сказали, что они пленные и подданные герцога Магнуса из Оверпалена, им дарована была жизнь и они были освобождены из вымышленной темницы. А наместника Ганса Боя со многими другими шведами, немцами и ненемцами, привезли к великому князю, который живьем велел привязать их к кольям и зажарить до смерти».

Подобные казни длились несколько дней. «В то время повсюду в Гервене было так много мертвых тел, что собакам, диким зверям и птицам на долгое время хватило корму: там не было никого, кто похоронил бы трупы»2278.

11 января 1573 г. Иван продолжил свои зверства в местечке Ниенхоф, где были захвачены две вражеские пушки. Шведских кнехтов, сопровождавших орудия, хозяина двора и его крестьян общим числом 300 человек захватили в плен. Помещика Иван приказал изжарить на огне вместе с его зятьями и родными. «Остальных шведских кнехтов и крестьян русские прокоптили до смерти и сожгли в Ниенхофе. Затем они так опустошили упомянутый двор, что у всякого, входившего в него, волосы становились дыбом от ужаса»2279.

Шведы побеждают при Лоде

Первое существенное поражение в Ливонской войне армия Ивана понесла в 1573 г. в битве при Лоде. Тогда малочисленный отряд шведов сумел обратить в бегство 16 тысяч русских солдат. Семь тысяч русских было убито в ходе преследования, остальные от страха разбежались в разные стороны. Шведы привезли в Ревель отбитый обоз численностью в тысячу наполненных припасами саней и тысячу «московитских валлахов», то есть коней2280.

Разгром при Лоде необычайно воодушевил всю Ливонию. Он показал, что московская армия не так уж и сильна. Оказалось, что русские воеводы, совершенно не знавшие военного искусства, не могли успешно бороться с хорошо обученной шведской конницей и пехотой2281. В «Ливонской хронике» Бальтазара Рюссова приводится пример того, как в 1576 г. вооруженный ружьями отряд ревельских ландскнехтов численностью в 60 человек выдержал нападение 400 русских ратников, укрывшись за обычным забором2282.

Военное дело как профессия, лучшее оружие, правила ведения боя, сознательность и дисциплина – все это было присуще немецкому кнехту, если можно так обобщенно назвать всех европейских солдат. Русский ратник времен Ивана Грозного оставался, в сущности, средневековым воином. Не зря же Иван вводил у себя стрелецкие полки, стараясь копировать лучшую европейскую практику.

Армия московитов прекрасно справлялась с задачами на Востоке, но ее движение на запад оставалось легкой прогулкой лишь до тех пор, пока она воевала с одной только Ливонией.

Тревога 1574 г. в Гарриене и Ревеле

1574 г. от Рождества Христова и шестнадцатый год Ливонской войны был отмечен новыми вспышками московской ярости в Гарриене и под Ревелем. 10 тысяч русских ратников и татар приблизились к Ревелю, сожгли вокруг него почти все деревни, захватили и увели скот и множество людей. В плену оказался знатный ливонец Варфоломей Дуве, член гарриенского совета. Его увезли в Москву, где привязали к столбу и сожгли2283 на глазах у скучающей толпы.

Летом Гарриен превратился в кромешный ад. Русские и татары круглые сутки нападали на жителей. По ночам вламывались в квартиры, людей убивали в садах и сараях, чтобы растащить их имущество, устраивали конфискации и так далее. Обывателю негде было спастись от царившей вокруг несправедливости.

К концу лета московиты покорили весь Гарриен до самого Ревеля, так что ни один дворянин во всей земле не владел более своим двором и поместьем, а крестьяне обязаны были платить подати русскому царю2284.

Начало больших неприятностей

7 июля 1572 г. в польском городе Кнышине умер престарелый король Сигизмунд-Август. Он был последним представителем правящего рода Ягеллонов. В Польше приступили к выбору нового короля. Среди прочих свою кандидатуру на польский трон выдвинул Иван Грозный. К польскому дипломату, посетившему Москву с вестью о смерти Августа, Иван, нарушая дипломатический протокол, обратился с пространной речью, в которой оправдывался перед воображаемым электоратом. Он утверждал, что карает только действительно виновных, а ради доброго человека готов снять и цепь, и шубу со своих плеч2285. Наивность этого человека могла поспорить с его жестокостью.

Полякам хватило ума избрать себе