Герои и битвы. Военно-историческая хрестоматия. История подвигов, побед и поражений - Константин Константинович Абаза

бою, даже дерзкий, он не знал, что такое страх перед неприятелем; грозный и настойчивый по отношению к татарским ханам, он держал их в руках, внушая уважение и страх к силе русского оружия; солдаты его боготворили и готовы были всюду за ним следовать. Имя Котляревского стало страшно хищным соседям; перед ним трепетали ханы, враждебные России, уважали и были спокойны дружелюбные к ней. В половине августа 1812 года сын персидского шаха, Абас-Мирза, появился с многочисленным войском на берегах реки Аракса. Он то переходил эту реку, то переправлялся обратно, как бы поддразнивая русских; то начинал мирные переговоры с Главнокомандующим, то прерывал их своими, ни с чем несообразными требованиями. В то же время отдельные отряды персиян расходились в разные стороны, грабили соседние ханства и возмущали жителей против русской власти. Главнокомандующим Кавказского края был в то время генерал Ртищев, человек миролюбивый; он надеялся путем переговоров урезонить персиян. Котляревский же, который стоял в это время со своим отрядом в пограничном ханстве Карабагском – нынешней Эриванской губернии, – думал совсем иначе: он говорил, что персиян нужно сначала побить, а потом уж толковать о мире. Случилось так, что Ртищеву пришлось уехать в Тифлис, где грузинский царевич Александр поднял мятеж; Котляревский остался лицом к лицу с нахальным противником. Абас-Мирза задумал с главными силами идти к Тифлису через Талышинское ханство, на соединение с царевичем Александром, а отдельными отрядами удерживать Котляревского в Карабаге. Удайся этот дерзкий поход, – за ним последовало бы восстание всех закавказских народов и потеря Грузии. Котляревский решился на отчаянное дело: предупредить нападение Абас-Мирзы и самому его атаковать, несмотря на то, что в его распоряжении находилось всего 3 батальона пехоты, 6 орудий и 500 казаков, тогда как Абас-Мирза располагал 30 тысячами, в том числе 14 тысяч сарбазов, т. е. обученных регулярному строю. Это войско было расположено лагерем, недалеко от укрепления Асландуз, по ту сторону Аракса.

18-го октября в лагере на речке Аг-Углане раздался барабанный бой, означавший легкий поход. Следовало взять с собой на 4 дня сухарей и по 40 патронов; шинели оставить. Когда отряд был готов, Котляревский вошел в середину и сказал солдатам: «Братцы! Нам нужно идти за Аракс и разбить персиян. Их на одного десять, но храбрый из вас стоит десяти, а чем более врагов, тем славнее победа. Идем же, братцы, и разобьем». – Отряд тронулся; впереди шел проводник Мурат-хан, который взялся указать дорогу и брод через реку Аракс. Котляревский рассчитывал напасть на неприятеля ночью, но чтобы обойти его караулы, надо было переправиться выше лагеря верст на 15, что составляло суточный переход почти в 70 верст. На другой день, на заре, войска начали переправу. Первое орудие прошло благополучно; второе провалилось в яму с людьми и лошадьми. Людей-то вытащили, а орудие оставили. К счастью, других остановок не было. На противоположном берегу отряд собрался, построился в каре и тронулся вперед. Казаки и татарская конница рысили впереди, забираясь в тыл неприятеля, т. е. со стороны Персии. На пути попадались персияне – их брали без выстрела. Наконец показался персидский лагерь и часть войска, бывшего на учении. Рассказывают, что Абас-Мирза, сидя у своей палатки с английским офицером за чашкой кофе, сказал: «Вот какой-то хан едет ко мне». Англичанин посмотрел в трубу и отвечал: «Нет, это не хан, а Котляревский». Тогда Абас-Мирза сердито ответил: «Пусть лезут поросята на нож». В лагере, разумеется, никак не ожидали столь смелого нападения. Русские уже были совсем близко, когда персидские солдаты бросились врассыпную. Однако офицеры успели их удержать и стали строить в колонны. Наш отряд подвигался в трех каре, с растянутыми передними фасами, каждый в четыре взвода; между взводами – орудия; на флангах первого и третьего каре – егеря, а между каре – конница. Котляревский скоро заметил, что бывший за лагерем курган занят лишь конницей; он занял курган и открыл по лагерю огонь. Абас-Мирза поздно спохватился, что сделал ошибку.

Теперь он выступил со всеми своими войсками, направляя их в обход, чтобы отрезать русских от Аракса. Котляревский оставил наверху по одному фасу и орудия, а с прочими войсками спустился на встречу персиян. Грянуло громовое ура, началась штыковая работа, и такая страшная, что персияне недолго выдержали и бросились спасться за речку Дараурт; 36 фальконетов, весь персидский лагерь со многими сокровищами и снарядами, 400 тюков английских патронов достались победителям; артиллерия, благодаря быстроте своих коней, успела ускакать. Котляревский, расположившись в персидском лагере, обдумывал свои дальнейшие действия, как привели к нему русского унтер-офицера, бывшего в плену у персиян. Он принес персидское знамя и вызывался провести скрытно наш отряд той стороной, где не было у неприятеля пушек. – «На пушки, братец! На пушки!» – вскричал Котляревский, вскочив с того самого стула, на котором час назад сидел Абас-Мирза.

В это же время персидский принц, «подобный Александру Македонскому», как величали Абас-Мирзу персияне, успел устроиться возле укрепления Асландуза, расположенного при впадении речки Дараурт в Аракс (см. План сражения при Асландузе). Отсюда он стал высылать стрелков и артиллерию, чтобы беспокоить русских. Ночью явились в наш отряд перебежавшие пленные и сказали, что из персидского лагеря разосланы гонцы собрать все рассеянные за Араксом отряды. Это известие ускорило решимость Котляревского: в ту же ночь войска выступили к Асландузу и до рассвета переправились через реку Дараурт.

Котляревский выслал казаков к реке Аракс, пресечь дорогу беглецам. Разделил остальные войска на три части, имея в виду охватить неприятеля с трех сторон: 7 рот грузинских гренадер шли со стороны Персии, егеря обходили с левой стороны, резерв следовал вниз по течению Дараурта. В глухую, темную ночь тихо подвигались русские отряды к Асландузу: малейший шепот был строго запрещен. Персияне, по своей беспечности, даже не расставили пикетов; они сидели возле костров, и вдруг, точно во сне, увидели над собой блеснувшие штыки, суровые лица мохнатых гренадер. Раздались вопли ужаса и отчаяния; снова грянуло ура, и началось кровопролитие: персияне падали под ударами штыков; гренадеры, не взирая на мольбы, косили целые батальоны, как сухую траву. Сам Котляревский кричал: «Полно, полно, гренадеры! Довольно!» – его не слушали солдаты, озлобленные хищными повадками азиатов. Вдруг генерал слышит жалобный вопль: «Котляревский! Спаси меня! Я Араслан-хан!» Это был один из храбрейших воинов персидской армии, командовавший полком конницы. Котляревский бросился в толпу и спас ему жизнь. В эту страшную ночь напал столбняк на самых храбрых. Кто-то закричал: «В Асландуз, в укрепление!» И вся персидская армия бросилась туда, как стадо перепуганных овец. Оно было обнесено палисадами и окружено