Понсон Террайль - Тайны Парижа

Но она подняла его, усадила рядом с собою и, пока он с послушанием ребенка исполнял ее приказания, сказала:

– Да, я все расскажу вам и, как ни тяжелы против меня улики, полученные вами вчера, вы поймете, что я по-прежнему достойна стать вашей женой и носить ваше имя.

– Ах! – вскричал он. – Не говорите мне ничего, это бесполезно, я и так верю вам.

– Нет, я все расскажу вам.

– К чему? – проговорил он, снова падая перед нею на колени. – Я люблю вас!

– Вот потому-то именно, что вы меня любите, вы и должны знать все… это необходимо.

Она заставила Гектора снова встать и сесть и, протянув ему правую руку, сказала:

– Знаете ли, почему я ношу на этой руке черную перчатку?

Он отрицательно покачал головой.

– Я объясню вам сейчас, – продолжала она. – Она в перчатке потому, что обагрена кровью единственного существа, которое я когда-то любила.

Капитан вздрогнул.

– Я поклялась не снимать этой перчатки и не смывать с руки следов крови до тех пор, пока не отомщу убийцам. И вот, – продолжала она в то время, как капитан со все возрастающим недоумением слушал ее, – я приехала во Францию и, руководимая местью, начала искать такого человека, который любил бы меня так сильно, что согласился бы сделаться в моих руках живым орудием. Этот человек, быть может, вы.

Капитан встрепенулся.

– О, говорите! – воскликнул он. – Назовите мне убийц, и я поражу их! Я раб ваш.

– Верю, – сказала молодая женщина, – верю потому, что подвергла вас целому ряду испытаний; но вчера я сделала это в последний раз. Теперь, когда я узнала вас окончательно, я питаю к вам полное доверие.

– Однако, – пролепетал капитан, – человек, которого…

– Которого вы видели вчера у моих ног?

– Да.

– Это тот, кого я ненавижу; я улыбалась ему только затем, чтобы возбудить вашу ревность. Вы должны убить его.

– Я убью его! Где он? Назовите мне его имя! – воскликнул капитан, к которому вернулась его прежняя энергия.

– Имя? Вам бесполезно знать его, но я скажу вам, где вы можете встретить этого юношу.

– Говорите.

– Не сейчас… сегодня вечером…

– Итак, – спросил Гектор, весь дрожа. – Вы не уедете?

– Нет.

– И я могу, как и раньше, любить вас.

– Да, любите меня…

– И… наша свадьба состоится? – спросил он с наивностью ребенка.

– Может быть, если вы убьете человека, которого я ненавижу…

– Я убью его…

– Хорошо, – продолжала молодая женщина, – а теперь забудьте то зло, которое я вам причинила, и будьте спокойны и терпеливы до вечера…

– Буду, клянусь вам.

Она проболтала с ним еще с час, пустив в ход все богатство своего ума и все больше и больше опутывая и покоряя его расстроенное воображение, которое быстрыми шагами шло по пути сумасшествия. Потом она удалила его из комнаты, чтобы заняться, по ее словам, своим туалетом, и как только вышел человек, который час назад с отчаянием умирающего входил к ней, она позвонила. Вошел Жермен.

– Распорядитесь, – приказала она, – чтобы господин Арман получил мою записку до вечера.

– Все будет исполнено, сударыня.

– Вы позаботитесь об этом?

– Конечно.

Дама в черной перчатке взяла перо и написала:

«Дорогой Арман!

Я едва выбрала минуту, чтобы успокоить вас. Несмотря на опасность, которой вы подвергли меня вчера ночью, мое бедное дитя, я жива и здорова и придумываю способ увидеться с вами.

Пока ничего еще не могу сказать вам о тайне, которая меня окружает, но сегодня вечером, может быть, вы узнаете многое.

До свидания, любите меня и будьте в восемь часов на месте нашего первого свидания».

Росчерк пера был единственной подписью этого таинственного послания.

Жермен ушел. Через три часа он вернулся и доложил, что письмо доставлено господину Арману.

Когда настал вечер, Дама в черной перчатке послала за Гектором Лембленом и заперлась с ним в комнате.

– Друг мой, – сказала она, – кто меня любит, тот должен отомстить за меня.

– Я готов.

И он прибавил с улыбкой:

– Но на этот раз вам уже не удастся вынуть пули из пистолетов.

– Оставьте в покое ваши пистолеты, друг мой, – сказала она. – Неужели вы хотите повторить вчерашнюю сцену?

– Однако, – нерешительно возразил капитан, как человек, привыкший исполнять приказания без рассуждений, – разве вы не велели мне убить этого человека?

– Без сомнения.

– Так как же быть?

– Но на дуэли, честно…

– Я буду драться с ним… я так и хотел.

– Но у него не будет с собою оружия сегодня вечером, там, где вы встретите его.

– Он воспользуется одним из моих пистолетов.

– Нет, – возразила Дама в черной перчатке, – не честно заставлять драться тотчас после вызова; волнение уничтожит для него всякий шанс на успех.

– Это правда, – согласился капитан, поразившись справедливости этого замечания. – Как же мне в таком случае поступить?

– Выслушайте меня. К западу от берега, в версте отсюда, есть место, куда вы можете отправиться верхом по тропинке, идущей вдоль утесов. Это место называется «тропинка Таможенных».

– Я знаю его.

– Вот туда-то вы и отправитесь.

– А!..

– Он явится в восемь часов вечера и будет меня ждать. Но вместо меня он застанет вас.

– Хорошо, я ухожу.

– Постойте, вы пойдете без оружия и, как только увидите, что он едет, тотчас пойдете ему навстречу и скажете: «Не ждите сегодня вечером Даму в черной перчатке». «Отчего?» – может быть, спросит он.

– Что же мне ответить?

– Вы скажете, что вы тот самый человек, который стрелял в него вчера вечером.

– И больше ничего?

– Он поймет и скажет, что готов к вашим услугам. Тогда вы назначите ему свидание на том же месте в следующее утро, ровно в восемь часов, и выберете шпагу: пистолет – буржуазное оружие, не достойное вас.

– Пусть будет по-вашему, – согласился капитан.

– Наконец, – добавила Дама в черной перчатке, – вы настоите на том, чтобы он привел только одного секунданта. Слышите?

– Да.

Последнее приказание, по-видимому, встревожило капитана.

– Кстати, – спросил он, – кто будет моим секундантом? Майор?

– Нет, – ответила Дама в черной перчатке, – вы возьмете одного из слуг, первого попавшегося, Жермена, если хотите. Жермен предан вам, и теперь, когда я доверяю вам, не состоит больше на моей службе.

Капитан вскочил на лошадь и помчался. Тем временем Дама в черной перчатке писала полковнику Леону записку без подписи, которую Жермен взялся ему доставить. Вот ее содержание:

«Полковник!

Ваш сын Арман подвергается страшной опасности; в нем принимают живейшее участие люди, которые не могут назвать своего имени из страха быть скомпрометированными.