Семь Оттенков Зла - Роберт Рик МакКаммон

class="p1">— Каждому на борту следует переписать то, что написано в записке, печатными буквами. Автору оригинала было бы слишком тяжело замаскировать собственный почерк. И я боюсь, что членов экипажа также нельзя исключать. Но… я вам так скажу, капитан: я не могу даже предположить, кто мог это сделать. Никто из пассажиров — а я много раз разговаривала с ними — не вызывает таких подозрений.

— Никогда нельзя узнать человека достаточно хорошо, чтобы с уверенностью сказать, на что он способен, а на что нет. Во всяком случае, по внешнему виду этого никак не определить. Ладно. Мне нравится ваша мысль. Мы начнем утром. Как думаете, вам удастся хоть немного поспать?

— А вам?

— Нет, — ответил он.

— Я попытаюсь. И вам следует.

С этими словами Берри покинула каюту Стоунмена и направилась по коридору к себе. Когда она добралась до своей двери с ключом в руке, она решила, что сон этой ночью — маловероятная перспектива. На корабле было тихо, если не считать обычного скрипа досок и шума моря, бьющего волнами о корпус. Берри покачала головой, прошла дальше и вошла на камбуз.

Помещение пустовало, если не считать МакКига, натирающего песком посуду, оставшуюся после ужина, над большим металлическим котлом. Он кивнул ей в знак приветствия и продолжил работу.

— Могу я попросить у вас чашечку кофе? — спросила она.

— Только остатки. — Это прозвучало как предупреждение.

— Я не возражаю.

Берри села за стол. Над ее головой пара фонарей раскачивалась в такт движению корабля. МакКиг налил ей примерно полчашки и поставил перед ней зловещую жидкость цвета черного дерева. Сделав один глоток, Берри поняла, что сможет бодрствовать еще несколько дней.

МакКиг вернулся к мытью посуды. Внезапно он замер и тихо сказал:

— Слышал, прошлой ночью кое-кто вывалился за борт.

— Так и есть.

— Это был Гулби?

— Верно.

Его лицо с впалыми щеками повернулось к Берри и снова отвернулось. Он продолжил работать.

— Жаль. Но вы можете быть уверены, что он умер быстро.

— Небольшое милосердие. — Берри вдруг поняла, что команда не знает о записке. Другими словами, только человек или люди, написавшие записку, знали о произошедшем.

— Такое время от времени случается, — сказал МакКиг. — Кто-то ведет себя неосторожно. Не понимает, насколько опасной может быть корабельная качка и обледенелая палуба.

Берри сделала еще один глоток кофе, но больше пить не смогла.

— Надеюсь, что скоро погода улучшится.

— Да, мэм.

Берри отодвинула свой стул, встала и вернула МакКигу смертоносную чашку.

— Падение за борт уже случалось… дайте-ка вспомнить… пару лет назад, — сказал МакКиг. — Это был старик. Возвращался из Нью-Йорка. Капитан подумал, что он, возможно, решил уехать, потому что его жена только что скончалась.

— Очень жаль. На каком корабле это произошло?

— Так на этом самом, мисс. Я никогда на другом и не работал.

Берри замерла.

— На этом судне? — переспросила она. — Я только что говорила с капитаном. Из его слов я поняла, что подобных случаев на его корабле никогда не было.

МакКиг перестал натирать посуду. Он отставил тарелку в сторону и повернулся к Берри.

— Кое-что, что вы сказали вчера, задело меня, мисс, и я должен избавиться от своей ноши. Вы сказали, что это корабль капитана Стоунмена. Что ж, это неправда. Капитан этого корабля — Томас Дойл, честный и порядочный.

— Дойл? — переспросила Берри. — Я не понимаю…

— Как и мы. Я имею в виду команду. Незадолго до начала погрузки мы получили сообщение от судоходной компании, что капитан Дойл в этом рейсе не участвует, а у штурвала будет капитан Стоунмен. Именно капитан Дойл украсил вашу милую каюту и выкрасил ее в розовый цвет, так что благодарить вам следует именно его. Дело в том, что никто из экипажа прежде не работал с капитаном Стоунменом. Так что… вы меня задели.

— Ясно, — пробормотала Берри. Ее голос прозвучал вяло. В памяти всплыли слова Стоунмена, когда он показывал ей и Мэтью свежевыкрашенную каюту, переоборудованную из загона для коз.

Мы ходили через Атлантику на «Леди Барбаре» уже шесть раз с этой командой, так что беспокоиться о вашей безопасности нет нужды.

Нерешительно подняв голову, Берри спросила:

— Так вы хотите сказать, что это первый рейс капитана Стоунмена на этом корабле?

— Да, мэм. Я не жалуюсь, он неплох в своем деле, но капитан Дойл… — МакКиг покачал головой. — Мы работали с ним. — Он заметил, как Берри вцепилась в кофейную чашку на столе. — Вы достаточно взбодрились? — спросил он.

— На грани взрыва, — выдавила Берри и наконец отдала ему чашку. — Спасибо.

— Пожалуйста, мэм. Доброй вам ночи.

— Спокойной ночи, — пробормотала Берри и, пошатываясь, вышла.

Глава 6

Наконец-то забрезжил рассвет. Сквозь колючий мокрый снег и порывы ветра проступила тусклая жемчужина утра. Стоя на носу «Леди Барбары», Берри Григсби, закутанная в теплое пальто, шапку и перчатки, наблюдала за хмурым рассветом. Вокруг нее оживал корабль: члены экипажа работали над такелажем и уже откалывали наледь. Паруса наполнялись ветром, который подталкивал судно все ближе и ближе к Нью-Йорку… все дальше и дальше от Мэтью Корбетта.

Во время бессонной ночи Берри много раз спрашивала себя, что бы сделал Мэтью, будь он здесь, рядом с ней. Она знала, как бы он поступил. Как должно. История, произошедшая здесь, была уделом решателя проблем, и Берри с радостью доверила бы ему это дело.

Собравшись с силами, Берри прошла через кормовой люк и спустилась по трапу. Стоя перед дверью капитана Стоунмена, она приготовилась к тому, что ждало ее впереди. Она решила, что не будет ни с кем встречаться этим утром. Не раньше, чем все это закончится.

Она постучала.

Голос прозвучал резко и грубо.

— Кто это?

Видимо, капитан этой ночью тоже не спал.

— Берри Григсби.

Последовала долгая пауза. Он знал? Возможно.

— Не заперто, — наконец ответил он.

Берри вошла и закрыла за собой дверь.

Капитан Генри Стоунмен сидел