Кортик фон Шираха - Рубен Валерьевич Маркарьян

и поддержала инициативу чокнуться. Они сделали по глотку и Артем, подмигнув, сказал:

– Значит, тебе очень-очень повезло! Со мной повезло!

Оксана хмыкнула утвердительно.

После завтрака пара вернулась в номер, Оксана попросила «пять минут» на сборы. Через час они наконец вышли на улицу.

– Обычно я останавливаюсь на Ку-Дамме, – капризно заметила Оксана. – Что это за район?

– Митте. Исторический центр Берлина, – ответил Артем. Он любил этот район. – Тут долго была только одна достопримечательность – бетонная стена. Поэтому многие забыли, что красивый город Берлин – это не Курфюрстендамм с бутиками. Берлинская стена – это же не просто бетонный забор. Это – заколоченные дома, заложенные кирпичами окна, контрольно-следовая полоса и вышки с автоматчиками и прожекторами. А теперь посмотри, что тут?

Он сделал жест рукой. Погода стояла по-настоящему летняя, солнце брызгало лучами из стеклянных фасадов современных домов, в которых отражались растущие вперемежку с ними исторические здания. Воздух пах липами и ванилью.

– Пошли! – Артем взял Оксану за руку и потащил через дорогу.

Прошли по Берен штрассе, свернули за угол, прошли мимо Regent отеля с вечным стокилограммовым букетом из лилий в холле, остановились на светофоре Францезише штрассе. Впереди блестели золотые купола башен церквей-близнецов Жандарменмаркт.

Выйдя на брусчатку одной из красивейших площадей Европы, Оксана запричитала по поводу каблуков.

– Ну, я ж говорил – будем гулять, сама же просила! – Артем изобразил умиротворенное раздражение. Вроде как, показывая, – «я предупреждал, ты не слушала, сейчас не ной».

– Тут брусчатка! – Оксана осмотрела туфли.

– Удивительно, правда? – съязвил Артем. – Вот, тут красные ровные камни, иди по ним. Надо же фото для Инстраграмчика твоего сделать, терпи уж!

Оксана остановилась.

– Где-то я видела что-то похожее?

– За образец для башен-близнецов Фридрих Великий в XVIII веке взял римскую площадь Пьяцца дель Пополо. Название «Жандарменмаркт» появилось благодаря полку жандармов элитной прусской кавалерии, – Артем изобразил акцентом голос немецкого гида. – Тут конюшни были.

– Надеюсь, не вляпаюсь в конские подарки! – Оксана сняла туфли и взяла их в руку, оставшись босиком. – Пошли уж твое фото делать!

Босая Оксана и Артем подошли к памятнику Шиллеру в центре площади. Как Артем ни старался, смартфоном панораму всей площади снять не смог. Зато с разных ракурсов наснимал. Казалось, Оксана тоже увлеклась. Даже присела, позируя, на ступени драматического театра, хамски прогнав стайку китайских туристов, чтобы не загораживали фон.

Заняв значительное количество памяти фотогалереи мобильников, Артем с Оксаной вернулись к центру площади, где Артем попытался сделать эксклюзивное фото фасада театра сквозь кованую ограду памятника немецкому поэту.

– Может, пойдем? – нетерпеливо сказала Оксана. – Твоей девочке скучно!

– Сейчас, малыш! – Артем иногда позволял себе называть Оксану так, хотя ей это не очень нравилось.

Женщина тёплым, колдующим взглядом

Манит безумца к домашним усладам,

В тихие будни, от призраков прочь.

Нравом застенчива, в хижине отчей

Путника днём поджидает и ночью

Доброй природы покорная дочь.

Но мужчина в рвенье рьяном

Беспощаден и упрям,

В жизнь врываясь ураганом,

Рушит всё, что создал сам.

Страсти вспыхивают снова,

Укрощённые едва,

Так у гидры стоголовой

Отрастает голова.

– продекламировала Оксана.

– Это современная женская поэзия? – осведомился Артем.

– Это Шиллер. За фото памятника которому тебе наверняка дадут приз, – ответила Оксана и принялась обуваться.

Артему стало стыдно. Он взял Оксану за плечи, прижал к себе и поцеловал в губы.

– Ого! – сказала Оксана. – Это за стихи? Я тебе еще почитаю. Все время будешь целовать?

– Копи поцелуи! – Артем засмеялся. – Это ценный капитал.

– Если копить поцелуи, можно накопить на хороший секс! – Оксана засмеялась в ответ.

Они обнялись и Артем направил их тандем в сторону собора святой Ядвиги на Бебельплатц.

Глава 11

Отто прислонил велосипед к каменным глыбам основания собора святой Ядвиги. Обычно он парковался с тыльной стороны, так как пользовался особым отношением пастора Лихтенберга и входил в храм через заднее крыльцо. Хотя, конечно, дело было не в отношении к нему падре, а в том, что Отто просто стеснялся появляться в церкви с центрального входа, где на широкой лестнице его фигура в коричнево-черном обмундировании «Гитлерюгенд» была заметна издалека. В Германии, через год после прихода к власти Адольфа Гитлера, католическую церковь не жаловали, как и любую другую. Нацисты терпели католическую церковь с ненавистью, но расправиться окончательно не решались. К собору святой Ядвиги железная реформаторская рука Рейха добралась бы в любом случае в последнюю очередь. Этот храм был главным католическим приходом Пруссии с XVIII века, построенным с разрешения самого Фридриха Великого. К тому же Гитлеру – этому любителю величественных архитектурных строений – приходилось по вкусу здание собора, спроектированное по образцу римского Пантеона. Вообще признаки римского искусства встречались в Рейхе практически везде – от имперских орлов на штандартах легионов «СС» на параде до булавок и запонок офицеров, марширующих во главе колонн.

Все это было ярко, стильно, завораживающе и, главное, красиво. Внешняя мишура и зрелищность производили неизгладимое впечатление на молодых людей, а те, кто постарше, кому посчастливилось выжить во время Великой войны 1914–1918 годов, сегодня с особой гордостью или маршировали сами под краснобелыми знаменами с пауком свастики, либо восторженно вздымали руку в нацистском приветствии при виде марширующих легионеров.

Гордость за нацию, обида за поражение в почти выигранной войне, ненависть к предателям, укравшим победу, злость на свалившуюся нищету – все эти чувства нового поколения немцев заставляли вибрировать каменные мостовые. Тяжелые сапоги штурмовиков и звуки военного марша только усиливали вибрацию, но не являлись ее причиной.

Войдя внутрь, Отто вежливо поздоровался с проходящим мимо священником, который, узнав его, сделал приветственный жест.

– Пастор Лихтенберг у себя? – спросил Отто. – Я с поручением…

Даже в помещении храма Отто стеснялся сказать, зачем он здесь. В последнее время ему все труднее давалось понимание необходимости общения с падре. В Германии появился новый Бог. Он был во плоти и крови, он взывал с каждой афиши, с первых газетных полос. Его голос звучал по радио, из динамиков на площадях и улицах, его имя скандировали все от мала до велика, здороваясь и прощаясь; его именем клялись в верности и любви, на него молились и ему поклонялись. «Он даже больше, чем Иисус, – думал Отто. – Иисус говорил, что он сын человеческий и доказывал божественное происхождение делами: исцелением больных, превращением воды в вино и кормлением пяти тысяч человек пятью хлебами. Но никто в его родном отечестве не верил ему. Его преследовали и не раз хотели побить камнями. А вот Гитлеру – верят. Гитлер накормил не