Робер Гайар - Мария, Владычица островов

- Клянусь Девой Марией, - сказал он, - что он правильно поступил. Бог ему в помощь. Я верю, что у него все получится.

Фуке ходил из угла в угол.

- Думайте, как хотите, Белен, - сказал он наконец, - но я совершенно не одобряю его решения. У дю Парке была уйма возможностей вернуть благорасположение короля и даже заслужить его уважение. Собирайтесь, д'Энабюк, и поедемте в Лувр. Несмотря на его бегство, мы должны сделать все, что в наших силах, чтобы спасти его.

- Вы правы, сударь... Я иду с вами.

Повернувшись к Водроку, Фуке спросил:

- А вы что собираетесь делать?

- Дю Парке взял мою лошадь. Я отправлюсь домой пешком.

Они спустились по лестнице, Водрок шел сзади. Когда они вышли во двор, президент взял руку Белена для пожатия.

- Знаете, - сказал он с улыбкой, - мне все больше нравится этот ваш племянник. Я восхищен храбростью его духа. Он поступил, как мужчина; именно таким я представляю себе настоящего мужчину, и такого мне хотелось бы видеть в роли посланника на Мартинике. Теперь мы должны объяснить все это Ришелье. Наверняка, он поймет, что мы правы. Если уж выбирать между скандалистом Тюрло и человеком такого масштаба, как дю Парке... Словом, вы меня понимаете.

Пока Белен ходил за лошадью, Фуке отозвал Водрока в сторону.

- Если вы любите своего брата, сударь, - сказал он, - вы поможете нам спасти его. Я не знаю, какие у вас планы, но в ваших же интересах отыскать дю Парке и доставить ко мне домой. Там он будет в безопасности, по крайней мере, некоторое время. Я присоединюсь к вам сразу же, как вернусь из Лувра. Могу я рассчитывать на вас?

- Полностью. Благодарю вас, господин президент.

Глава восьмая

ДЮ ПАРКЕ ПОСТИГАЕТ РАЗОЧАРОВАНИЕ

Жак понимал, что пока стрелков бояться нечего. Д'Агийяр, наверное, старался не разглашать пока о смерти Тюрло; таким образом, можно было рассчитывать, что эта новость не станет достоянием всех, по крайней мере, еще часа два. Сейчас ему было необходимо немедленно встретиться с Марией и договориться о побеге.

Поэтому, вместо того чтобы поехать на улицу л'Абриссель, как он сказал брату, он двинулся в направлении улицы Кокерон, что неподлеку от улицы Жунер. Улочка была маленькой, и он надеялся, что без труда обнаружит там дом Жана Боннара. В его визите ведь нет ничего необычного, старик, без сомнения, вспомнит его. А затем нужно будет ухитриться остаться один на один с Марией.

Как и предполагалось, Жак легко нашел нужный дом. Стукнув разок-другой и не получив ответа, он громко забарабанил в дверь. Из глубины дома послышался звук шагов, и в открывшиейся двери появился Боннар. Он потер глаза, нахмурился и, увидев наконец кто перед ним, воскликнул:

- Молодой господин из Дьеппа! Проходите! Не слишком уж важный домишко, но все, что здесь найдется, в вашем распоряжении.

Он со смехом похлопал Жака по плечу своей здоровенной лапищей и подтолкнул его в дом, явно обрадованный неожиданным визитом.

- Как приятно вновь видеть вас, сударь. Теперь, как вы знаете, я богатый и уважаемый человек, который вполне счастлив, и все это благодаря вам! Вы, наверное, и представить не могли, что поручение, которое вы дали мне тогда в Дьеппе, решит мою судьбу - и судьбу Марии тоже, даже в большей степени.

- Я слышал, вы были представлены в Лувре.

- Да. И король пожаловал мне пенсию из личной казны. А моя дочь скоро получит положение в обществе.

- Неужели? - сказал дю Парке с деланным удивлением.

Боннар повернулся к нему.

- Через несколько дней она станет мадам де Сент-Андре!

- Мадам де Сент-Андре?

- Да, - сказал Боннар, - моим зятем будет добрый и честный человек. С ним Мария в любом случае будет счастлива; пусть он с виду немного высокомерен, но все-таки сохранил доброту и снисходительность к людям, хоть сам тысячу раз придворный.

- Я рад за вас. Позвольте я поздравлю и вашу дочь.

Глаза Боннара удивленно расширились.

- Но она не здесь! Такой человек, как месье Сент-Андре не может быть помолвлен с девушкой, живущей в этом районе. Об этом и говорить нечего. Хорошо, что он надоумил меня. А кроме того, Мария ведь не знает, как вести себя в обществе, ей надо учиться. Сент-Андре - придворный. Мария должна будет бывать с ним во дворце. Он все обдумал и забрал ее с собой.

Жак стиснул кулаки. Кровь отхлынула с лица.

- Забрал с собой? - недоверчиво переспросил он.

- Да, конечно. Я никогда не бывал у него и, наверное, никогда и не буду - мне здесь нравится, а потом, я не знаю, как бы я там смотрелся; говорят, там такая роскошь, что и представить невозможно.

- Так значит, - сказал дю Парке срывающимся от возмущения голосом, она живет в его доме, с ним?!

- А почему бы и нет! Что тут удивительного. В конце концов, они собираются пожениться.

Не в силах больше сдерживаться, Жак со всей силы ударил кулаком по верстаку.

- И вы считаете, это правильно и достойно? Двадцатилетняя девушка живет с таким стариком! Вы сделали из своей дочери проститутку, и, кажется, вас это вполне устраивает. Боже праведный, и сколько это уже продолжается?

- Два месяца... но я не понимаю, о чем это вы?

- Вы не понимаете? Старик просит руки вашей дочери, и вы просто отдаете ее - и все! Вы только вообразите, что там происходит, в этом роскошном особняке, вот уже два месяца! Дворец! Деньги и тщеславие лишили вас разума!

Ярость Жака казалась безграничной. Поначалу Боннар был скорее удивлен, чем встревожен. Но постепенно до него стал доходить смысл его слов.

- Как вы можете думать, что такой господин, как Сент-Андре... он даже запнулся от изумления, - ... и Мария, я знаю точно, она невинна... я могу поклясться.

- Сент-Андре? Мария? Вы трогательно доверчивы, Боннар. Если де Сент-Андре хочет жениться на вашей дочери, значит, он любит ее. А если мужчина любит женщину, и она живет с ним под одной крышей, что он тогда делает? Либо вы слепой, либо притворяетесь, что не понимаете. А тем более, если она невинна, ей легче пасть его жертвой. Она совсем не знает жизни, а вы бросили ее в лапы старому развратнику, который своими скандальными романами прославился на всю Францию!

- Я сейчас же положу этому конец! - сказал Боннар.

- Уже слишком поздно - прорычал Жак, - вы мне противны, и я скажу вам, почему.

Он поколебался секунду, но все его надежды и мечты были разрушены, и злоба захлестнула его.

- Я так любил Марию. Я так хотел, чтобы она стала моей женой. Мы собирались бежать. Но теперь об этом не может быть и речи... Передайте ей от меня; я надеюсь, она понимает, как подло было с ее стороны согласиться бежать со мной, если она стала любовницей этого старика. Можете передать ей, что я презираю ее! Мне, вероятно, придется жить в изгнании, но, слава Богу, я еще не потерял свою честь.