Амеде Ашар - Бель-Роз

— Благодарю. В котором часу экзекуция?

— Завтра, в 11 утра.

— Я буду готов, мсье.

— Не желаете побеседовать со священником?

— Да, будьте добры его пригласить.

После ухода секретаря и остальных к Бель-Розу пришел священник, которому он исповедовался.

ГЛАВА 17. РУКА ЖЕНЩИНЫ

Наутро в десять к Бель-Розу, который ещё спал, пришел прево.

— Подъем, сержант, время пришло, — произнес он.

Бель-Роз быстро поднялся. Он снял с себя одежду, полученную ещё от мадам Шатофор, и попросил прево отдать её солдатам стражи вместе с серебром, которое у него ещё оставалось. При этом пять луидоров он специально выделил солдатам-стрелкам, которым предстояло привести приговор в исполнение. Тут лейтенант — начальник караула открыл дверь и скомандовал:

— Сержант Бель-Роз, на выход!

Бель-Роз вышел наружу. Здесь уже ожидал караул из канониров его полка. Все молча отправились к месту казни. Время от времени у кого-либо из солдат скользила по лицу слеза — всем было жаль Бель-Роза, который только улыбался. Между тем дорога шла мимо городских домиков, из окон которых выглядывали любопытные жители. На углу одной улицы на балконе столпилось несколько дам. Одна из них показалась Бель-Розу очень красивой. Она поймала его взгляд и бросила ему розу из букета, который держала в руках. Бель-Роз поймал цветок и послал ей воздушный поцелуй. Заметив это, шедший рядом священник строго заметил:

— Думай о небесах, сын мой.

— Но ведь мне только двадцать лет, отец, — ответил Бель-Роз.

— Это бес тебя искушает.

— Нет, это мое сердце рвется к счастью, — ответил Бель-Роз.

В его глазах все прекрасные лица женщин в этот миг напоминали либо Сюзанну, либо Женевьеву.

Наконец улица кончилась, и процессия вышла в поле. Там уже собралось не меньше тысячи людей. Впереди на коне гарцевал де Нанкре. Затрещали барабаны, офицеры подняли шпаги, а солдаты — ружья. Неожиданно со стороны толпы послышались крики:

— Пощады! Пощады!

И сразу стало ясно, что народ выражал свое недовольство предстоящей казнью. Видя это, лейтенант, командовавший экзекуцией, приказал сомкнуть ряды и приготовить оружие к бою. Но едва этот приказ был исполнен, как со стороны Камбре показался всадник. Сам он был весь в грязи, с боков лошади сочилась кровь — явный признак спешки. Подскакав прямо к Нанкре, всадник остановил лошадь и торопливо передал ему письмо, которое выхватил из сумки. Нанкре разорвал конверт, вынул письмо и прочел. Затем поднял листок бумаги вверх и прокричал:

— Да здравствует король!

— Да здравствует король! — проревела в ответ толпа.

— Сержант Бель-Роз, — продолжал Нанкре, — марш из-под стражи!

Бель-Роз сделал навстречу ему десяток шагов.

— Жак Гринедаль, именуемый Бель-Роз, — торжественно произнес Нанкре, — сержант роты канониров, именем короля, нашего повелителя, освобождается от обвинений и тем самым от приговора к смерти за дезертирство с возвращением ему его формы и знаков отличия и с разрешением поступать согласно своей воле. Да здравствует король!

Крики радости и поздравлений послышались в ответ. В воздух взвились шляпы, и люди радостно кинулись к месту, где стоял Бель-Роз, протягивая руки. Но прежде всех к нему пробился всадник, доставивший радостное известие. Схватив Бель-Роза за руки, он произнес:

— Не обняться ли нам с вами?

Бель-Роз обернулся к нему…и оказался в объятиях Корнелия Хогарта.

Полчаса спустя Бель-Роз, Нанкре и Хогарт уже сидели в квартире капитана.

— Я вам обязан жизнью, — сказал Бель-Роз, пожимая руку благородного ирландца.

— Нет, уж если вы так считаете, то только наполовину, — ответил тот.

— Наполовину? — удивился Бель-Роз.

— Ну да. Ведь бумагу, которая спасла вам жизнь, я всего лишь привез, а не добыл.

— Неужили не вы?

— Нет, не я.

— Но кто же?

— Да тот, кто вас очень любит.

Бель-Роз покраснел.

— Вы поняли? — спросил Хогарт.

— Не очень, я думаю…

— Если подумаете, догадаетесь…Имя этой женщины…

— Маркиза д'Альберготти?

— Нет, герцогиня де Шатофор.

Бель-Роз вздрогнул, услышав это имя.

— Не будь её, вы были бы уже мертвы, — добавил Хогарт. — Чего она не сделала, чтобы спасти вас…

Бель-Роз опустил голову и погрузился в размышления.

— Где бессильны мужчины, женщины смогут все, — продолжил Хогарт. — Дело было так.

И сообщил, что получил письмо Бель-Роза из тюрьмы и бросился к Клодине. (При этом имени, как заметил Бель-Роз, лицо ирландца приняло особое выражение).

— Она направила меня к мужу мадам д'Альберготти, но того в Париже не оказалось. Тогда я бросился к министру Лувуа. В приемной министра мне сказали, что он занят и не принимает. Я стал доказывать, что я по чрезвычайно важному делу — ведь речь шла о человеческой жизни, — но все было тщетно. Тут на прием явилась дама. Слуга стал было говорить, что министр занят, но дама назвала свое имя, и слуга исчез за дверью кабинета. Я решил обратиться к ней и стал просить за некоего сержанта, которому грозит незаслуженная смерть. «Его имя?» — спросила дама. «— Бель-Роз». Дама вскрикнула и зашаталась. Я бросился к ней, но она сама подала мне руку. «— Вы пришли, чтобы его спасти? — спросила она. — Вы благородный человек». — «Это естественно, — ответил я, — ведь я люблю его сестру».

Бель-Роз поднял голову, взглянул на друга и улыбнулся, получив сдачу той же монетой.

— Похоже, я проговорился? — заметил Корнелий. — Ну что поделаешь, от этого никуда не деться. Потом дама спросила:"Что ему грозит?"» — Смерть». Она побледнела и сказала: «— Подождите меня». Как раз открылась дверь, и слуга пригласил её войти. Вскоре она вышла, неся в руке бумагу с королевской печатью. Я поинтересовался её именем. «— Герцогиня де Шатофор, но ему этого не говорите.» Она потом ещё не раз просила меня не называть её имени, но, как видите, я не сдержался. Ибо считаю, что подобная услуга стирает любую неприязнь или даже ненависть. Скажите, вы, следовательно, уже были знакомы с мадам де Шатофор?

Бель-Роз собрал волю в кулак, чтобы унять дрожь, затем, чувствуя, что не справится, вынул свою руку из руки Корнелия и тихо произнес:

— Друг мой, брат мой, прошу вас, никогда не произносите при мне это имя.

— Хорошо, я все понял, — ответил Корнелий.

В этот момент в комнату вошел отлучившийся тем временем Нанкре.

— Лейтенант, — обратился он к Бель-Розу, — нам надо отправляться: пришло время.

Бель-Роз и Корнелий воззрились на него в немом изумлении.

— Не смотрите на меня, как на сумасшедшего, — произнес Нанкре, — а прочтите это.

И подал Бель-Розу бумагу с королевским указом.