Амеде Ашар - В огонь и в воду

— А теперь, — сказал Гуго, — возьмите оружие в другом углу и спрячьте его под платьем.

За разобранными бочками было спрятано столько кинжалов и пистолетов, что каждый мог выбрать, что ему нравилось. Там же нашлось множество разных музыкальных инструментов.

— Возьмите трубы и барабаны, — сказал Гуго, — тут особенного искусства не требуется…

Как только с приготовлениями было покончено, Гуго объявил:

— А теперь нам пора в путь!

Замок, в котором жил в то время маркиз, находился в глухом месте, в окрестностях Сен-Сави, и потому назывался тем же именем. Толпа направилась в его сторону. По дороге они не без удивления встретили фигляра с медведем, которые как будто поджидали их. Компания еще больше удивилась, увидев, что медведь с хозяином двинулись вслед за ними.

— Это мне пришло в голову, — сказал Коклико со скромным видом.

— Тебе? Такому болвану!

— Мне, такому болвану! Это-то и удивительно!

И развеселившийся Коклико повесил бубен на шею Виктору со словами:

— Он участвует в экспедиции, надо, чтобы он участвовал и в оркестре.

Дойдя до ворот замка, толпа по приказанию начальника остановилась. Выстроившись в ряд, все принялись бить в барабаны, трубить в трубы и дудки, и притом с таким усердием и силой, что все слуги прильнули к окнам.

Увидев музыкантов, они испустили крик восторга и не устояли перед искушением посмотреть на оркестр поближе. Все бросились к дверям и в одну минуту оказались во дворе. Гуго невозмутимо ждал их с огромной меховой шапкой на голове и в пестром плаще. Подле него Коклико, тоже в пресмешном костюме, бил в барабан.

Как только слуги высыпали из замка, Гуго подал сигнал деревянным золоченым скипетром. Оркестр прибавил жару, а медведь, ободренный этим адским шумом, принялся плясать. Все развеселились, а Гуго, увидев дворецкого, подошел к нему и, поклонившись, предложил сыграть комедию. Он объяснил, что хочет для начала показать свое искусство ему, дворецкому, и если человек с таким образованным вкусом останется доволен их игрой, то заплатит за труды, сколько сам сочтет нужным, а пока пусть велит подать несколько кружек вина актерам, которые будут счастливы повеселить его милость.

Польщенный этой речью, дворецкий улыбнулся и провел труппу в замок; медведь шел следом. Веселая компания очутилась в длинной галерее, из которой винтовая лестница вела на внутренний дворик. На стоявших в этой галерее столах скоро появились кувшины и кружки, и вокруг них столпилась вся прислуга маркиза. Через большие стеклянные двери виднелся в соседней комнате накрытый стол с дорогой посудой.

— Это столовая самого маркиза, — сказал дворецкий, снимая шляпу. — Если мне понравится ваше представление, я доложу его милости, и он сам пожалует посмотреть на вас.

— Какая честь! — воскликнул Гуго, почтительно кланяясь.

Его товарищи помнили разные фарсы, виденные ими в Оше на ярмарке, и скоро спектакль устроился на славу. Для медведя и его хозяина тоже нашлись роли. Развеселившись, один из конюхов налил себе стакан, охотник сделал то же, а за ними и прочие принялись усердно попивать. Скоро повар с двумя поварятами принес огромные куски холодного мяса и предложил комедиантам отведать угощение.

— Кушайте прежде сами, — ответил вежливо Гуго.

Слугам такая вежливость очень понравилась; они принялись есть. Все кричали и хохотали. Коклико, набеливший свое красное лицо мукой, старался изо всех сил и вызывал громкие аплодисменты у публики. Медведю тоже доставалось их немало.

Ободренный таким успехом, Коклико выкрикнул:

— Все это сущие пустяки! А вот что бы вы сказали, если бы увидели страшный прыжок медведя при дворе китайского императора? Вот это истинное чудо! Славный вышел бы финал!

— Страшный прыжок! — закричали со всех сторон. — Давайте страшный прыжок!

Коклико раскланялся и провозгласил:

— Хозяин мой, знаменитый и великолепный дон Гузман Патрицио и Гомез Фуэрас Овьедо, от души желает потешить честную компанию; но в этой зале слишком низко!

— Как слишком низко? — воскликнул дворецкий, обидевшись.

— Да, ваша милость, так точно, и вот сам китайский император… — Коклико указал своим скипетром на хозяина медведя, и тот поклонился, — сам китайский император вам скажет, что медведь здесь разобьет себе голову об потолок… Страшный прыжок надо делать в чистом поле или во дворе… там бы, например, отлично было!

— Во двор! Во двор! — закричали слуги в один голос.

И все бросились на лестницу и побежали вниз с шумом и смехом, толкая друг друга.

— Не зевай… смотри за Виктором, — шепнул Коклико фигляру, а тот кивнул в ответ.

Актеры вышли из галереи вслед за прислугой, которая рассыпалась по двору; вдруг показался и медведь без намордника; раздались крики, и публика кинулась толпой к противоположной стене.

— Теперь смотрите, господа и дамы, начинается! — крикнул фигляр.

Воцарилось мертвое молчание, все головы вытянулись вперед, чтобы лучше видеть, а фигляр взял медведя осторожно за ухо и привязал его веревкой к кольцу, вделанному в стену у самой двери. Затем он слегка кольнул медведя в бок. Виктор встал на задние лапы, зарычал и показал свои острые зубы. Прислуга у стены подалась назад.

— Посмотри-ка хорошенько на этих добрых людей, там вот, перед тобой, — сказал фигляр, — как только кто-нибудь из них вздумает двинуться с места, — ты, верно, друг Виктор, не прочь покушать — можешь хватать их и кушать себе на здоровье.

Виктор зарычал еще злей, а публика задрожала от ужаса. Тогда фигляр выпрямился во весь рост и сказал своим товарищам, смотревшим из окон:

— Теперь, господа, можете пировать сколько хотите; никто не войдет в эту дверь без позволения Виктора, а он, ручаюсь вам, никому этого позволения не даст.

— За стол! — крикнул Гуго.

Стол, накрытый для маркиза де Сент-Эллиса, буквально гнулся под множеством блюд. За них принялись со всех сторон, и шум поднялся страшный.

То, чего желал и ожидал Гуго, случилось: маркиз, разбуженный шумом и уже целый час напрасно звавший слуг, решился наконец сам посмотреть, что это за шум потрясает своды его замка. Он оделся наскоро, прицепил шпагу и пошел из своей комнаты в залу, откуда доносился этот адский гвалт.

Отворив дверь, он остановился на пороге, онемев от удивления и гнева. Сзади к нему кто-то подкрался, как кошка. Это оказался араб, который был с маркизом в «Красной лисице», единственный, кто тогда заговорил с Гуго дружелюбно. Он улыбнулся, увидев юношу.

Гуго встал и, кланяясь маркизу, сказал:

— Вы обедали в Иль-ан-Ноэ, а мы вот ужинаем в Сен-Сави! — И, сорвав с себя парик и длинную бороду, он прибавил, с полным стаканом в руке: — За ваше здоровье, маркиз!