Андрей Посняков - Грамота самозванца

Ознакомительный фрагмент

– У Сен-Жермена? Договорились. Всенепременно приду.

– Надеюсь, достойные секунданты найдутся?

– Найдутся. И вполне достойные, смею вас уверить. Да завтра, сударь.

– До завтра.

Обменявшись поклонами, оба разошлись в разные стороны.

– Напрасно ты с ним связался, парень, – предупредил один из знакомых студентов. – По всем повадкам это либо прожженный авантюрист, либо бывший пират, ускользнувший от виселицы неведомо каким чудом.

– Ну и что с того? – Иван пожал плечами. – Пират так пират. Нанижем на шпагу пирата.

Выпив вина в одной из закусочных, Иван просидел со студентами до самой ночи, и, когда вернулся домой, все уже спали. На душе было скверно.

Субботним утром Митрий проснулся рано и первым делом пересчитал деньги – от переводов и от помощи на кафедре скопилось уже не так мало – вполне хватало на какую-нибудь стоящую книгу по медицине, философии, истории, коими молодой человек частенько любовался в ближайшей книжной лавке, принадлежавшей веселому старичку Перинье. Вот и сейчас собрался туда, знал: месье Перинье пташка ранняя, лавка наверняка откроется с первыми лучами солнца – самое хорошее время для того, чтобы там вдумчиво покопаться, пока не стало слишком людно, в обычное-то время народу в лавке хватало, книжников в Париже имелось много. Поправив на голове берет, не тот, голубой, что потерялся во время известных событий у Нотр-Дама, а другой, малиновый, с двумя страусиными перьями, Митрий поправил желтый камзол, чтобы не очень топорщился, разгладил на шее воротник с кружевами, купленный по совету Ивана, и, набросив на плечи куцый ярко-голубой плащ, быстро спустился на улицу.

О утро! Чудесное парижское утро, еще прохладное, еще дышащее свежестью ночи и остатками снов. Первые прохожие – зеленщики и торговцы водой… первое щебетание птиц, первый солнечный лучик, золотивший фронтоны крыш. Славное утро! Солнечное, веселое, свежее – и таким же, скорее всего, будет и день.

Купив у разносчика пирожок, Митрий сжевал его на ходу – а кого тут стесняться? – напился воды из случившегося на пути фонтана и, дурашливо подмигнув собственному отражению в воде, насвистывая, зашагал дальше… вовсе не замечая, что за ним уже давно пристроился некий человек в черном испанском платье с крахмальными брыжами.

Над ущельями улиц голубело небо. На подоконниках и прямо на улицах, на цветочных клумбах и в кадках, радужным разноцветьем сияли цветы – ярко-желтые, оранжевые, карминно-красные, нежно-голубые. Митрий на миг даже позавидовал парижанам – и чего на Руси-матушке такого не встретишь? Нет, если выйти на луга, в поле – уж там-то подобной красоты полно, но вот в городе, на посаде – увы. Если и росли где цветы, так только дикие, полевые.

Так вот, любуясь парижскими улочками, юноша и сам не заметил, как чуть было не миновал лавку. Хорошо, остановился вовремя, повернул обратно, едва не столкнувшись с каким-то седобородым господином… А, кажется, он тоже направляется в лавку!

– Прошу вас, месье. – Митька галантно придержал дверь.

Незнакомец вежливо поблагодарил коротким кивком и вошел в лавку. Следом за ним в нетерпении проследовал и молодой человек.

– Доброе утро, месье Перинье!

– А, Ми-ти! – Хозяин лавки – бодренькой старичок, закутанный в бордовую шаль, – радостно закивал, увидав постоянного гостя. – Что-то давненько вы не захаживали, месье Ми-ти? Что-то конкретное ищете?

– Даже не знаю, – честно признался юноша. – Поначалу так посмотрю… Да, сочинения господина Парацельса у вас имеются?

– Парацельс? Гм-гм… – Старик Перинье поскреб подбородок. – Думаю, сейчас нет, месье Ми-ти. Но со временем можно будет поискать. А вы что хотели, месье? – Букинист обернулся к первому посетителю.

– Знаете, ищу Галена, – улыбнулся тот.

– Галена? Так вы – врач?

– В некотором роде… А вот с Парацельсом я бы мог помочь молодому человеку, у меня как раз имеется лишний экземпляр. Вам очень нужна эта книга?

– Ну… – Митрий замялся. Вообще-то Парацельс бы пригодился, особенно там, дома. – Если не очень дорого…

– Не очень, – как-то по-доброму засмеялся незнакомец. – Я бы даже сказал – очень и очень недорого. Всего двадцать су!

– Ого!

– Я же говорю – дешево. Просто хочется, чтобы книга досталась знающему и достойному человеку. А вы, я вижу, вполне достойный юноша. Наверняка студент-медик.

– Да… А как вы догадались?

– Опыт, мой юный друг, опыт. Так что приходите завтра ближе к полудню к Сен-Жерменскому аббатству, там, где тополя, знаете?

– Знаю. – Митька передернул плечами. – Сказать по правде, не очень-то приятное местечко.

– А мне нравится. Тихо там, спокойно. И живу я недалеко. Так приносить завтра книгу?

– О, месье! Всенепременно! Меня зовут Мити, а вас?

– Очень приятно, месье Мити. Я – Перишен. Огюст Перишен. Можно даже с приставкой «де».

– Так и знал, что вы дворянин, месье.

– Как, наверное, и вы, сударь?

– Гм… ну да, месье… Конечно. До встречи, до встречи, месье де Перишен.

– До встречи, друг мой. Рад буду оказать услугу столь вежливому юноше.

Митрий поклонился и, выпрямившись, отбросил с лица волосы – длинные, по молодежной моде. Люди постарше стриглись и носили короткие бородки – с испанскими воротниками длинные волосы не смотрелись, иное дело с новомодным кружевом. Вот уж тут – да. Не то чтобы Митрий был записным модником, но если выпадала возможность – почему бы не следовать моде? Тем более здесь, в Париже, все больше отбиравшем пальму первенства у Мадрида, Толедо или Кордовы.

В последнее время Прохор был очень зол на себя. Еще бы – так легко поддался на уговоры Рене Мелиссье и подставил друзей. Нечего сказать, развлекся, помахал кулаками – едва Митрия не угробил, старинного своего дружка. Эх, жизнь! Вообще-то не сказать, чтобы Прохору в Париже не нравилось: и улицы нравились, и забегаловки, и вино, и даже веселые парижские девки, среди которых молодой здоровяк пользовался неизменным успехом. Однако вот французская речь парню давалась с трудом, да и, честно говоря, к учебе прилежания не было. Ну их к ляду, эти лекции, все одно ни черта не понятно. Другое дело с какой-нибудь механикой повозиться – с пушками там или самозакрывающимися воротами, что как раз сейчас чинил кузнец, дядюшка Ремье. Он же был еще часовщиком и оружейником, да и бог знает кем еще! Один раз даже конструировал диво-машину – одно слово-то чего стоит – машина! – взял полый металлический шар, насадил на ось, наполнил через загнутые трубки водой, стал нагревать на горелке – опа! Под воздействием пара шар закрутился, да как быстро! Куда как быстрее, чем крутят мельничные колеса даже самые быстрые реки! Сказал наставительно:

Конец ознакомительного фрагмента